Книга Протокол «Вторжение», страница 78 – Виктор Корд

Возвращение в Особняк напоминало отступление в горящий замок.

Мы воспользовались подземной веткой метро, чтобы добраться от Китай-города до нашего терминала. Броневик Волонских доставил нас до гермоворот, а дальше мы шли пешком по путям, освещая дорогу тактическими фонарями.

Я шел первым, чувствуя, как с каждым шагом нарастает тяжесть в груди. Это не была усталость или боль от сломанных ребер (стимуляторы все еще держали боль в узде). Это было давление Кольца. Собрав в себе три Ключа, артефакт стал чем-то большим, чем просто инструмент. Он стал антенной. И сейчас эта антенна ловила сигнал, от которого у меня сводило зубы.

Сигнал шел из нашего собственного подвала.

— Мы дома, — выдохнул Клин, когда мы вышли в главный зал подземного терминала.

Здесь кипела работа. Остатки нашей «армии» — дроиды-строители, уцелевшие Синтеты и пара техников, которых мы спасли из поезда — восстанавливали периметр. «Левиафан» стоял на путях, похожий на израненного зверя, зализывающего раны. Его броня была в копоти, но реактор гудел ровно, питая энергосеть поместья.

Нас встретил старший техник, парень по имени Сергей, которого я назначил ответственным за энергораспределение. Он выглядел напуганным.

— Шеф! — он подбежал к нам, вытирая масляные руки о комбинезон. — Слава богу, вы вернулись. У нас… чертовщина творится.

— Азиаты вернулись? — я положил руку на кобуру.

— Нет. Хуже. Энергетика. Реактор «Левиафана» работает на 80 % мощности, но в сеть поступает только 40 %. Половина энергии просто… исчезает.

— Куда? Утечка? Пробой кабеля?

— Нет пробоя. Я проверил всё. Энергия уходит по внутренней шине. В сектор «Саркофага».

Я переглянулся с Ингой. Саркофаг. Место, где лежал Отец.

— Изолировать сектор пробовали?

— Пробовали. Рубильники вырубает обратным скачком напряжения. Автоматика сходит с ума. Дроиды, которые подходят к дверям Саркофага ближе чем на десять метров, зависают. У них горят процессоры.

— Я разберусь, — я двинулся к лифту. — Инга, Клин — готовьте штурмовую группу. Проверьте снаряжение для рейда на Башню. Нам нужны термо-заряды и ЭМИ. Много.

— А ты? — Инга схватила меня за руку. Её кибер-конечность была холодной.

— А я пойду проведать пациента. Кажется, ему не нравится режим постельноголежима.

— Я с тобой, — твердо сказала Катя. Диадема на её лбу мерцала тревожным желтым светом. — Я чувствую фон. Это не просто сбой электричества. Там, внизу… там кто-то очень голодный.

Мы спустились на уровень минус пять.

Чем глубже уходил лифт, тем холоднее становилось в кабине. И это был не физический холод кондиционеров. Это был холод энтропии.

Двери лифта открылись.

Коридор, ведущий к камере стазиса, был погружен в полумрак. Аварийные лампы мигали, создавая стробоскопический эффект. Стены покрылись инеем.

Но самое странное было в звуке.

Гудение. Низкое, на грани инфразвука. Оно резонировало с костями черепа.

[Внимание! Внешнее воздействие на нейросеть.]

[Тип угрозы: Цифровой шепот.]

[Источник: Локальная сеть.]

Я активировал боевой режим шлема, отсекая звук.

Мы шли по коридору.

На полу валялся дрон-уборщик. Он лежал на боку, его колеса крутились вхолостую, а динамик издавал бессвязный набор звуков: «…система… ошибка… папа… открой…».

— Он сводит машины с ума, — прошептала Катя, идя за моей спиной. — Вирус. Он не спит.