Книга Диагноз: Смерть, страница 123 – Виктор Корд

Сергей открыл глаза. В них была пустота и ужас осознания.

— Не может быть… Я — казначей Его Величества…

— Видимо, Его Величество решил обналичить депозит. Досрочно.

Мы влезли в дерьмо, глубина которого превышала все допустимые нормы.

Мы воевали не с мафией.

Мы воевали с Государством.

Рубин лежал в луже сукровицы и остатках растворенной органики, сияя холодным, равнодушным светом.

Герб на его грани — двуглавый орел, держащий в когтях змею и чашу (символ контроля над магией и медициной) — был выгравирован с такой ювелирной точностью, что рассмотреть его можно было только под лампой-лупой.

Но Волков увидел.

Он лежал в капсуле, бледный, с капельками холодного пота на лбу. Наркоз отходил, возвращая чувствительность, но физическая боль была ничем по сравнению с тем, что творилось в его голове.

Его мир рухнул.

— Это подделка… — прошептал он. Губы у него были синими. — Провокация. Гильдия могла подделать печать, чтобы подставить Канцелярию…

— Сергей, не будь идиотом, — я бросил пинцет в лоток. Звон металла прозвучал как приговор. — Подделать магическую печать Тайной Канцелярии? Это как нарисовать деньги фломастером и попытаться купить на них «Роллс-Ройс». Сама структура камня фонит имперской магией. Это казенноеоборудование.

Я стянул окровавленные перчатки и швырнул их в утилизатор.

— Тебя списали. Прими это. Ты был кошельком, который стал слишком тяжелым. Или слишком умным. Они решили перекачать твои активы и твою жизнь в этот камень, а потом… потом у тебя бы случился «скоропостижный инсульт». И все счета Банка «Грифон» перешли бы под внешнее управление. Угадай, чье?

Волков закрыл глаза. Из уголка левого глаза выкатилась слеза. Скупая, мужская, полная ненависти слеза миллиардера, которого кинули как лоха.

— Я финансировал их черные проекты… — просипел он. — Я отмывал золото с рудников на спорных территориях. Я думал, я часть Системы.

— Ты и был частью. Расходной частью. Как фильтр для воды. Когда фильтр забивается грязью, его меняют.

Я подошел к капсуле и проверил показатели.

Пульс стабилизировался. Новая печень (регенерирующая под действием крови Бориса) работала агрессивно, очищая кровь от токсинов. Цвет лица Волкова менялся с желтушного на просто бледный.

— Ты будешь жить, Сергей. Но для Империи ты мертв. Если ты высунешь нос наружу без моей защиты — тебя добьют. Не болезнью. Пулей.

В дверях медотсека завозился Борис.

— Док, — прогудел он. — Там этот… электрический… зовет. Говорит, твои зомби что-то строят.

— Вольт?

— Ага. Орет дурниной.

Я кивнул Вере:

— Присмотри за пациентом. Если дернется — вколи седативное. Если начнет звонить своим кураторам в Канцелярию — пристрели. Это эвтаназия, он нам спасибо скажет.

Вера молча щелкнула предохранителем автомата.

Волков открыл глаза и посмотрел на нее. Потом на меня.

— Я не буду звонить, — тихо сказал он. — Я хочу счет.

— Что?

— Ты выставил мне счет за лечение. Я хочу выставить счет Империи. За досрочное расторжение контракта.

В его глазах зажегся огонь. Не тот, что был раньше — сытый и ленивый. А злой, холодный огонь человека, которому нечего терять, кроме мести.

— Я открою тебе хранилища, Кордо. Не просто деньги. Компромат. Логистика. Имена агентов Канцелярии, которым я платил зарплату в конвертах. Мы утопим этих ублюдков в их собственном дерьме.