Книга Диагноз: Смерть, страница 28 – Виктор Корд

Бам!

Я отлетел метров на пять, врезавшись в колбу с «Куклой».

Стекло разбилось. На меня вылились литры формалина и вывалилось полуразложившееся тело.

[HP: 60/100. Перелом двух ребер (снова). Ушиб легкого.]

Боль пробилась даже через наркотик. Я сплюнул кровь.

— Витя! — Вера стреляла без остановки. Болты отскакивали от хитина, но один вошел в нос волчьей голове.

Тварь отвлеклась на нее.

Это мой шанс.

Я встал.

В моих венах бурлил коктейль из маны и адреналина.

— Эй, Бобик! — заорал я. — К ноге!

Я поднял руку.

Вся оставшаяся мана. Все 90 единиц.

Я не буду его резать. Я его перегружу.

[Заклинание: Магический Шок.]

Я сжал кулак.

Кристалл на холке химеры вспыхнул.

Тварь замерла, ее лапы подогнулись. Она затряслась, как эпилептик.

Управляющий контур не выдержал скачка напряжения.

Цербер рухнул, снося стеллажи.

Дым повалил из сочленений его брони.

— Готов, — прохрипел я, оседая на пол.

Таймер: [15:00].

Мана: 0/100.

Эффект «Синего Тумана» начал спадать.

Меня накрыло. Холод, тошнота, темнота в глазах.

Вера подбежала ко мне, хватая за плечи.

— Ты живой?

— Пока да… — я указал дрожащей рукой на дальнюю стену ангара. Туда, где стоял сейф. — Данные… Забери данные… И найди реактор… Надо валить…

Она потащила меня к выходу, но я остановил ее.

Мой взгляд упал на разбитую колбу, в которую я влетел.

Тело, выпавшее из нее.

Мужчина. Лет пятидесяти. Седые виски. Шрам на подбородке.

Я знал это лицо. Я видел его в зеркале каждый день.

Это был мой отец.

Граф Кордо.

Он был мертв уже давно. Но его глаза… они были открыты. И в них светилась тусклая, механическая жизнь «Куклы».

Он смотрел на меня.

И его губы шевелились.

— … Виктор… беги…

Я смотрел в глаза отцу.

Раньше они были стального серого цвета. В них всегда читался интеллект и легкая усталость от ответственности за Род.

Сейчас это были два стеклянных шарика, подсвеченных изнутри тусклыми рунами подчинения.

Зрачки не реагировали на свет. Мимические мышцы провисли, превращая лицо аристократа в маску инсультника.

— … Виктор… беги… — повторили губы.

Звук шел не из горла. Он шел из голосового модулятора, вшитого в трахею. Это была не речь. Это была зацикленная запись, остаточный эхо-импульс, сработавший на триггер моего лица.

Я упал на колени рядом с ним, игнорируя хруст битого стекла под ногами.

Вонь формалина выедала глаза.

— Папа… — мой голос дрогнул. Но всего на секунду. Врач во мне задушил сына.

Я схватил его за запястье. Пульса нет. Кровь гоняет механическая помпа.

Коснулся висков.

«Истинное Зрение» работало на последних парах стимулятора, но картинку дало четкую.

Лобные доли выжжены. Вместо гиппокампа — кристалл-контроллер. Нейронные связи разорваны и заменены золотыми нитями.

Личности нет. Души нет.

Передо мной лежал кусок мяса с жестким диском вместо мозгов. Биологический дрон.

— Уходим! — Вера дернула меня за плечо. — Сюда едут! Я слышу сирены!

— Подожди.

Я не мог его оставить. Если я уйду, Орлов снова использует его. Зашьет, накачает химией и отправит убивать. Может быть, даже меня.

— Виктор… беги… — снова скрипнул модулятор.

Я посмотрел на Веру.

— Дай нож.

Она замерла. Поняла. Молча протянула мне мой тесак.

Я взял тяжелое лезвие. Рука не дрожала. Наркотик все еще держал меня в режиме «Машины».

— Прости, — прошептал я, наклоняясь к его уху. — Операция прошла неудачно. Пациент неоперабелен.