Книга Диагноз: Смерть, страница 94 – Виктор Корд

Весь мусор был убран. Пол вымыт. Оборудование, которое прислал Архивариус, стояло ровными рядами, накрытое полиэтиленом.

А посередине комнаты, за нашим столом (катушкой из-под кабеля), накрытым той самой белоснежной скатертью из ресторана, сидел Кузьмич.

Старик сидел прямо, положив руки на колени.

Он не шевелился. Глаза открыты, смотрят в одну точку. Грудная клетка поднимается и опускается с неестественной ритмичностью.

Перед ним на столе стояло серебряное блюдо, накрытое крышкой-клоше.

И записка.

— Кузьмич? — я сделал шаг вперед.

Старик не реагировал.

Я подошел вплотную, посветил ему в зрачки. Реакции на свет нет.

Аура…

Я попытался включить «Истинное Зрение», но резерв был пуст. Пришлось полагаться на обычные чувства.

Я взял его за запястье. Пульс — 60 ударов в минуту. Ровный, как у космонавта.

Кожа теплая.

Но он был… отсутствующим.

— Кататония, — выдохнул я. — Или ментальный блок. Она выключила его, как лампочку.

— Витя, — позвала Вера. Ее голос дрожал. — Посмотри на это.

Она указывала стволом автомата на блюдо.

Я сглотнул. Горло саднило.

Протянул обожженную руку и поднял крышку.

Под ней, на белой салфетке, лежала кисть руки.

Человеческая. Мужская. Крупная.

Она была черной, как уголь.

Ткани мумифицировались, стянулись, обнажив кости фаланг. Но это был не просто некроз. Это была трансмутация.

Мой фальшивый «Клей» сработал. Нестабильный эфир вступил в реакцию с плотью, превратив органику в хрупкий углерод.

Рука гвардейца.

Того самого, на котором Анна тестировала формулу.

Рядом с рукой лежала визитка. Тисненая золотом бумага.

«Анна Каренина. Инквизитор Высшей Категории».

На обороте, изящным почерком:

«Красивая работа, коллега. Некротический углерод. Редкая реакция. Я оценила шутку. Но мой гвардеец теперь не может держать меч. А твой слуга…»

Я перевел взгляд на Кузьмича.

«…твой слуга теперь не может говорить. Пока ты не починишь то, что сломал. Жду в Лаборатории №1 Гильдии. У тебя 12 часов, прежде чем я начну ампутировать ему память. По кусочкам.»

— Сука, — выдохнул я. — Она не просто взломала бункер. Она оставила заложника у нас на руках.

Я начал осматривать Кузьмича.

Внешне — никаких повреждений. Ни царапины.

Но когда я расстегнул ворот его рубахи, я увидел ЭТО.

На шее старика, прямо над сонной артерией, пульсировал нарост.

Био-органический имплант. Похожий на пиявку, вросшую в кожу.

От «пиявки» под кожу уходили тонкие белые нити — нервные волокна. Они тянулись вверх, к мозгу, и вниз, к сердцу.

— Что это? — спросил Вольт, выглядывая из-за плеча Бориса.

— «Узда», — я коснулся нароста. Он был горячим. — Запрещенная техника магии Жизни. Паразит-контроллер. Он пережимает блуждающий нерв и блокирует речевой центр.

— Мы можем его вырезать? — Борис подошел ближе, сжимая кулаки.

— Если я попытаюсь его срезать, он выпустит нейротоксин. Кузьмич умрет от паралича дыхания за секунду.

Я посмотрел на своих друзей.

— Это вызов. Профессиональный вызов. Она хочет посмотреть, смогу ли я переиграть её на её же поле. Биомантия против Некромантии.

Меня затрясло.

От ярости. От бессилия. От того, что я втянул старика в эту игру.

Я смахнул со стола серебряное блюдо вместе с черной рукой.

Грохот металла разбил тишину.

— Ты хочешь консилиум, Анна? — прошипел я в пустоту, зная, что где-то здесь наверняка есть «жучок» (биологический, скорее всего муха на стене с камерой вместо глаза). — Ты его получишь. Но ты не учла одного.