Книга Хозяин острова Эйлин-Мор, страница 116 – Сергей Мельников

* * *

Ночью я услышал голос Шона. «Деда!» – кричал он, как когда-то в детстве. Я выскочил из маяка, выбежал на голос в ту памятную бухту, из которой отчаливал в свое последнее плавание. Недалеко от берега торчала голова упрямого внука.

– Шонни, мальчик мой, вылезай, – обрадованно крикнул я ему, но он покачал головой.

– Лучше ты иди ко мне.

Я нехотя разделся и вошел в воду.

– Зашел бы, поужинал с нами. Лорна очень по тебе скучает.

– Не могу, – ответил он и с опаской посмотрел на луч маяка. – Деда, а он может опуститься сюда?

– Нет, Шонни, – успокоил я, перехватив его взгляд. – Так низко он светить не может. Ты же умный мальчик и знаешь, что солнце посреди ночи не появится.

– Знаю, – угрюмо ответил он, – но все время чувствую, как оно прячется за горизонтом. Прости, деда, но я не могу. У меня к тебе просьба…

– Все, что хочешь!

Шон вытащил из-за спины саблю, которую он вонзил в брюхо Нэрна.

– Вот. – Внук протянул клинок мне. – Она ржавеет, и я ничего не могу с этим поделать. Не хочу, чтобы она рассыпалась в труху. Ты можешь ее почистить?

Я принял эту саблю, как священный дар, как знак того, что остаюсь для Шона дорогим человеком. С той ночи она висит над моей кроватью в спальне, вычищенная и отполированная. И пусть лезвие ее в зазубринах, я никогда не соглашусь заменить клинок, ведь этим оружием было убито самое страшное морское чудовище, и направила его в цель рука моего внука.

Шон, как всегда, уплыл, а я, ежась от холода, побежал с охапкой одежды домой. После битвы с Нэрном я начал чувствовать холод, стал слепнуть в темноте, а кожа моя потеряла чувствительность под водой. Я теперь почти обычный человек, только с внешностью монстра и боязнью солнечного света. Есть ли в этом мире более жалкое создание, чем я?

1903 год.

Прошел месяц, и как-то ночью старый знакомец, клипер «Кромдейл», бросил якорь в водах острова. Я замотал шарфом нижнюю часть лица и пошел встречать гостей.

Мартин стоял на носу приближающегося ялика, лихо засунув большие пальцы в карманы щегольских брюк. Увидев меня, он широко улыбнулся и помахал рукой.

– Отец! – радостно крикнул он, выпрыгивая из шлюпки. – Где моя добрая матушка?

Мы обнялись, и я шепнул ему:

– Не переигрывай.

Мартин отправил матросов с грузом в пристройку у башни маяка и, ничуть не смутившись, ответил:

– Дон, это искренне, ты ведь тоже подарил мне жизнь, которой у меня никогда не было. Да что там, ты сделал для меня намного больше, чем папаша, которого я никогда не видел.

Не стану кривить душой, я был польщен и смущен, а Мартин хлопнул меня по плечу, совсем не по-сыновьему, и весело сказал:

– Пойдем разбирать подарки с Большой земли. Даю вам час! – крикнул он старшему матросу и зашагал к маяку. Освободившиеся от груза моряки пробежали мимо нас назад к шлюпке.

– Лорна! – стукнул я в дверь ее спальни, когда мы вошли внутрь. – Выходи, матросы ушли.

Дверь с треском распахнулась, Лорна вылетела из комнаты, неудержимая, как африканский самум.

– Мартин! – завопила она, кидаясь ему на шею, и он, смеясь, закружил ее.

– Лорна! – окрикнул я ее. – Ты не забыла, что Мартин тебе во внуки годится?

– Брось, Дон, Мартин мне как сын. Сын, а не внук! – Она сунула мне под нос палец, давно не похожий на скрюченный артритом перст мумии. – Только не ври, что не рад его видеть!