Книга Вниз по кроличьей норе, страница 55 – Марк Биллингхэм

Но объединяет тут всех именно телик, пусть даже собравшимся редко выпадает право голоса насчет того, что именно они хотят посмотреть; и мне тут пришло в голову, что продюсеры передачи «Перед голубым экраном»[60]упускают замечательный шанс поднять свои рейтинги.

«…и вот в одной больнице в Северном Лондоне Ильяс, Донна и Боб устроились перед телевизором посмотреть „Лучшего пекаря Британии“. Сейчас у нас кондитерская неделя, и за звание лучшего кондитера борются… О боже, нет… Донна все бегает и бегает кругами вокруг дивана, а Ильяс, похоже, собирается снять штаны…»

Проснулась я, чувствуя себя значительно бодрее, но в раздражении от того, что проспала ужин. Пришлось наскоро перекусить чипсами и распечатать коробочку печенья с помадкой, которую принес Бэнкси, поскольку, помимо того, что я чертовски проголодалась, мне не слишком-то хотелось принимать вечернюю порцию лекарств на пустой желудок. Подмазавшись к Феми — которая только что закрыла свою лавочку, — я уговорила ее выдать их мне в неурочный час и побрела в телевизионную комнату, уже более или менее готовая ко всему.

Если не считать Донны, которая, как мне кто-то позже сообщил, пораньше пошла спать, поскольку была чем-то расстроена, практически все уже сидели здесь, что было мне только на руку.

Что важнее всего, здесь были Ильяс, Лорен и Шон.

Прямо перед телевизором — два дивана из искусственной кожи, а за ними — несколько беспорядочно расставленных стульев, в основном жестких из синего пластика, таких же, как и во всем отделении. Обычно они тут стоят по стенкам, но как только включают телик, люди тащат их на середину комнаты, чтобы лучше видеть экран. Имеется и парочка мягких кресел, в которых определенно живут некие твари (большой привет Тони!). Есть даже несколько столиков, так что зрители могут держать свой чай с печеньками или «Фанту» под рукой.

Короче, все очень мило и по-домашнему, если вы не против пердежа.

У каждого есть свое собственное излюбленное место, естественно, и я не раз видела, как из-под кого-нибудь вышибают стул в случае территориальных недоразумений. Ильяс любит сидеть на галерке, откуда может отпускать непечатные комментарии или время от времени чем-нибудь бросить в сидящих в первых рядах. Шон предпочитает стул возле двери, а Лорен, как всегда, сидела на самом козырном месте на диване прямо перед экраном, сжимая в мясистом кулаке пульт от телика, словно скипетр. Ну, или как носок, набитый шарами для снукера.

Я придвинула один из свободных стульев и устроилась рядом с Ильясом.

— Что показывают?

— Всякое говно, — отозвался Ильяс, после чего подозрительно поглядел на меня. — Тебя не было на ужине.

— Я проспала.

Он что-то буркнул, а потом сложил руки рупором, словно иначе никто не услышал бы его вопль.

— Переключи!

Лорен молча воздела ввысь средний палец.

— А тебе-то какая разница, раз это все говно?

— Это, как ты это там называешь… из принципа, — ответствовал Ильяс. — Почему эта корова решает, какое говно нам смотреть?

Мы посидели и посмотрели на экран пару минут. Международное турне каких-то шеф-поваров. Не так-то уж и плохо, между прочим.

— Ты здесь примерно столько же времени, что и я, — начала я.

— Дольше. — Вид у него был такой, будто он крайне горд этим фактом, и Ильяс даже повторил это еще разок, желая убедиться, что я поняла. — Я уже был здесь в тот вечер, когда тебя привезли. — Он испустил флегматичный кудахтающий смешок. — Ты орала про какие-то огоньки в саду, странную музыку и все такое.