Книга Вниз по кроличьей норе, страница 68 – Марк Биллингхэм

Как получается, что я меньше всех имею право знать, что для меня хорошо, а что плохо?

Я смутно осознала, что Ильяс что-то бурчит на противоположной стороне комнаты, так что повернула голову, чтобы посмотреть, чем он там занят. Увидела, как он бросает синий шарик в ячейку доски «Четыре в ряд», а потом встает, обходит стол и садится на стул с противоположной стороны, чтобы сделать ход за «красных». Усевшись, Ильяс со шлепком обхватил обеими руками голову — собственный блестящий ход явно поставил его в тупик.

— Алиса? Ты меня вообще слушаешь?

Я опять медленно повернулась, чтобы посмотреть на отца.

— Я реально устала.

Вид у него стал такой, словно я врезала ему под дых.

— Ты хочешь, чтобы я ушел?

— Пожалуй, это будет к лучшему, — сказала я. — Хотя спасибо за «Твикс».

— Ладно…

И лишь только тогда, когда папа медленно поднялся на ноги, Ильяс решил, что сейчас самое время к нам присоединиться. Я посмотрела, как он целенаправленно движется к моему отцу и встает совсем близко от него. У того это явно не вызвало особого восторга.

Ильяс мотнул головой в мою сторону.

— Так вы ее папаша, выходит?

— Совершенно верно.

Ильяс кивнул и подступил к отцу даже еще ближе.

— Послушайте, если вы породилитакую дочь… — он примолк, заметив, как папа при этих словах невольно скривился. — Ну да, я знаю, жуткое слово, согласен. Но если это так… то вы можете жить вечно!

Я даже не нашлась, что и сказать, и могла лишь молча наблюдать за Ильясом, который, выдав этот перл мудрости, уже выкатывался из музыкальной комнаты. Не без труда заставила себя повернуться, чтобы опять посмотреть на папу.

— Ну и местечко, — только и произнес он. Подхватил свое пальто и расплакался.

В субботу утром, после плотного завтрака и обычного ассортимента лекарств я побродила по отделению в поисках Шона, но кого бы из персонала ни спрашивала, все вели себя малость уклончиво, и никто из пациентов, с кем я пообщалась, не знал, где он. Никто не мог припомнить, чтобы видел его с тех пор, как с ним случился тот припадок в телевизионной комнате в четверг вечером. Но недостатка в экспертных мнениях не имелось, естественно.

— Не думаю, чтобы он был где-то тут в течение дня, — сказала мне Люси. — Наверное, его тайно похитили или еще чего. Не слышала, чтобы он с кем-то тут разговаривал.

— Они кормят Шона в его комнате, — сообщила Донна, к которой мне опять пришлось пристроиться на ходу.

— Его перевели в другое отделение, — шепнул Ильяс, светоч всех знаний, и важно кивнул. — Ниже этажом, где лежат реальные психи.

— Это Тварь забрала его, — уверенно сказал Тони.

Шон в итоге объявился только на обеде. Миа привела его в столовую, принесла еду от окошка раздачи, а потом села вместе с ним за столик на почтительном расстоянии от всех остальных. Было непохоже, что она держится так близко к нему, потому что Шон на наблюдении «в пределах непосредственного доступа» — хотя, может, дело было и в этом, после такой-то серьезной заморочки, — но больше того: она старалась удерживать и всех остальных подальше от него, следя, чтобы вокруг Шона всегда оставалось свободное пространство.

Мне показалось, что она… типа как оберегает его, понимаете?

Словно какая-то опасность грозит ему, а не исходит от него.

Мы все не сводили с него глаз, даже не пытаясь этого скрывать, и чего тут удивительного? Шон не смотрел ни на что, кроме стоящей перед ним тарелки. Не произнес ни словечка, даже Миа, и как только он покончил с едой, Миа тут же вывела его из столовой — ее рука зависла в нескольких дюймах от его спины, словно она боялась даже прикасаться к нему.