Книга Все, кто мог простить меня, мертвы, страница 136 – Дженни Холландер

– Может, мне сделать вид, что я курю? – шутит Джон.

– Не надо. – Я кладу голову ему на плечо. – А то к нам понабегут курильщики.

Он похлопывает меня по спине.

– Знаешь, а ты отлично справляешься.

– Спасибо.

Какое-то время мы сидим, наслаждаясь тишиной. Перед нами, мерцая огнями, раскинулся Манхэттен.

– Кто остался с близнецами? – спрашиваю я.

– Моя мама. Помолчи. Не порти момент.

– Ребята.– В окне появляется голова Кейт. – Вы же не будете сидеть здесь весь вечер…

– Но, Кейт, там не протолкнуться! – оправдываюсь я.

Вдруг из-за спины Кейт раздается голос:

– И не говори.

Я замираю.

– Джордан! – визжит Кейт. – Ты пришел!

Боже мой.

– Я проторчал снаружи минут двадцать, – говорит Джордан. – Ты ведь в курсе, что звонок не работает?

(Чарли, ты же знала, что он может прийти. И морально готовилась к этому.)

– Вот черт. – Кейт поворачивается на каблуках и начинает протискиваться сквозь толпу.

(Что ж, кажется, я не очень хорошоподготовилась, да?)

– Привет, Джордан! – весело восклицает Джон. Он стряхивает мою руку со своей (оказывается, я впилась в нее ногтями) и поднимается на ноги. – Я Джон. Пойду помогу Кейт.

Наверное, мне нужно что-то сказать, но я не могу.

Джордан отходит от окна, и Джон забирается внутрь.

Мы одновременно произносим:

– Может, присядешь…

– Ничего, если я?..

И тут же отвечаем:

– Разумеется.

– Конечно.

Усаживаясь рядом, Джордан говорит:

– Рад тебя видеть.

Я слегка кошусь на него. Вот оно, чувство дежавю наоборот, которого я раньше так боялась. Ты вроде бы знаешь, что был здесь, но ничего не узнаёшь. Теперь у него другая прическа, другой стиль одежды, но профиль все тот же, что и тогда, когда я просыпалась ночью в той убогой комнате в кампусе и смотрела на него.

– Я х-хотел извиниться, – говорит он.

На секунду я теряю дар речи.

– Тыхотел извиниться? За что? Я была дурой. Я все испортила.

Он улыбается. Напряжение между нами немного спадает.

– Ты сделала все, что могла.

Неплачь,Чарли.

– То письмо, которое я тебе отправил, – продолжает он. – Оно было… довольно резким.

– Да нет, ничего подобного.

(Оно в самом деле было немного резким.)

– Ты была такой… тактичной. В своем письме. Такой… искренней, понимаешь? Такой, как раньше. – Он низко опускает голову, и я узнаю это движение. – Твое письмо словно вернуло меня в прошлое.

Я не сразу понимаю, о чем он. Ах да. О том электронном письме, которое я отправила ему из клиники в прошлом году, – моя личная версия искупления вины из программы двенадцати шагов: Я должна была быть честной с тобой. Я убедила себя в том, что ты злишься на меня, наверное, потому, что я сама злилась на себя…

– Ты был вежлив, – говорю я. – И написал хорошее письмо.

(Тогда именно это я себе и твердила. Несмотря ни на что, он был со мной вежлив.)

– Я пытался быть вежливым. Но мне было тяжело. Вспоминать то время. – Он качает головой. – Ты была права. Я тоже злился. Очень сильно злился. Я… я ненавиделсебя. За то, что не защитил тебя и остальных. За то, что ничего не сказал…о ней. – Он переводит дыхание. – Я…

– Тебе не нужно оправдываться, – поспешно говорю я. – Все в порядке…

– Да нет, подожди. Я хочу извиниться. В своем письме ты извинилась передо мной, а я нет. Ну, в общем, прости меня. Прости. За… за все.

Я молчу, потому что боюсь расплакаться.

– А твой жених довольно милый, – неловко бормочет он. – Поздравляю. Знаю, звучит странно, но…