Книга Все, кто мог простить меня, мертвы, страница 82 – Дженни Холландер

Я качаю головой. Все, что он написал, правда.

Если бы я тогда взяла у него статью, если бы я напечатала ее в «Кей», права на нее принадлежали бы «Кроникл». Сейчас я могла бы запретить Стеф ее использовать.

Я впервые задумываюсь: что, если предложение Гуннара было одолжением с его стороны?

Филип говорит, что, хотя Стеф и может беспрепятственно включать в фильм те факты моей биографии, которые были хоть где-то опубликованы, она не имеет права добавлять в сценарий детали, порочащие мою честь и достоинство. Если она это сделает, у нас появятся основания для подачи судебного иска…

– Но тогда уже будет слишком поздно, – перебиваю я.

– Шарлотта, позволь ему закончить, – говорит Джуд.

Филип с энтузиазмом продолжает. У его команды есть план. Запросить сценарий, как только он будет готов, и найти реплики или эпизоды, которые могут «причинить ущерб» мне или моей карьере. Лишь только мы поймем, какой они хотят показать меня, мы найдем повод для жалоб. И будем их подавать. Подавать и подавать.

– Подадим целую кучу жалоб, – подхватывает другой адвокат. – В конце концов им придется сдаться. Сократить количество сцен с вашим персонажем. Игра просто не будет стоить свеч.

В моей голове проносится: что, если мы не найдем в сценарии эпизоды, «причиняющие мне ущерб»? Что, если все окажется правдой? Что, если они ничего не сократят? Что, если мы не сможем их остановить?

Филип как будто слышит меня:

– По крайней мере, мы сможем сократить экранное время вашего персонажа.

– Звучит неплохо, – говорит Джуд.

– А как же фамилия? – слышу я низкий голос Старшего.

Я не сразу понимаю, о какой фамилии идет речь.

– Вы собираетесь пожениться следующим летом? – спрашивает Филип.

– Да, – отвечает Трипп. – В июле.

– Вам с невестой придется принять решение, – продолжает Филип. Он смотрит только на Триппа, не на меня. – Они хотят выпустить фильм к десятой годовщине. К следующему декабрю. Если вы поженитесь, ну, скажем, в июле…

Он многозначительно смотрит на родителей Триппа.

– Они не станут указывать фамилию Гудмен-Уэст, – заканчивает за него Старший.

– Нет, – говорит Филип. – В титрах она так и останется Колберт.

Джуд выдыхает.

– Ну это уже слишком… – возмущается Трипп.

Старший резко обрывает его:

– Поговорим об этом позже.

– Отец, им нужно это знать, – упорствует Трипп. Он демонстративно берет меня за руку. – Мы с Чарли поженимся в июле. Тогда же она станет Гудмен-Уэст.

– Трипп, я прошу тебя.

Старший уже начинает злиться.

– Когда фильм выйдет, она уже будет Гудмен-Уэст, – говорит Трипп адвокатам. До прошлой ночи я никогда не видела его таким: он слишком возбужден, его темные глаза лихорадочно горят. Мужчина, которого я полюбила, был спокойным, даже хладнокровным, и по лицам его родителей я понимаю, что именно такого Триппа они ожидали увидеть сегодня. – Это не обсуждается. Надеюсь, вы меня услышали.

Шарлотта Гудмен-Уэст.Вот она, новая жизнь.

– Можем немного отложить свадьбу, чтобы лучше подготовиться, – вставляет Джуд. – Шарлотта еще даже не выбрала платье…

– Нет, – отвечает Трипп, но при этом он смотрит не на Джуд, а на отца. – Я сказал «нет».

Старший в ярости. Он, как и его сын, гордится тем, что умеет быть спокойным и приветливым, особенно на людях. Но, в отличие от своего сына, Старший – сама солидность: плечи как у полузащитника, привычка говорить неторопливо и размеренно, от которой у многих, и у меня в том числе, поджилки трясутся. Я ни разу не слышала, чтобы Трипп перечил Старшему. Я ни разу не слышала, чтобы хоть кто-топеречил Старшему.