Книга Детективные истории эпохи Мэйдзи, страница 147 – Анго Сакагути

Наконец он начал призывать кокурисаму, как того требовали правила. Он звал его несколько раз. Его голос становился громче. Все сразу ощутили демоническую ауру. Было уже не смешно. Призывы зазвучали настолько неистово, что казалось, будто волосы Кикухико встали дыбом. Непонятно как, стол начал двигаться. Он то грохотал, то останавливался, то внезапно сильно трясся. Затем успокаивался. Потом снова начинал ходить ходуном, но постепенно замедлялся, и в конце концов застыл. И снова грохот. Пока Кикухико призывал кокурисаму, его голос охрип, а под конец стал напоминать рыдания. Все его тело скручивало судорогой. Ужас происходящего вызвал у всех мурашки, и казалось, что каждый испытывает ту же острую боль. Стол перестал трястись, стоило Кикухико крикнуть в агонии и рухнуть на него. Его тело билось в конвульсиях, как будто душа тихо покидала его. После этого он спокойно поднялся. Растерянный и словно пьяный, он сделался абсолютно бледным. Облегченно вздохнув, улыбнулся всем:

– Сегодня так больно, будто кокурисама намеревался вырвать мне все внутренности. Обычно все не так, но, кажется, сегодня кокурисама зол, потому что задание слишком сложное. В процессе я уже не в силах был терпеть, и много раз хотел, чтобы он прекратил. Интересно, каково пророчество кокурисамы?

Кикухико разобрал свои инструменты и кисть. На бумаге было что-то написано. Он взял ее и попытался расшифровать слова, но результат так его поразил, что он весь напрягся и замешкался.

– Странно. Почему получилось такое? Не понимаю. Но это правда странно.

Показав остальным, он дрожащим голосом произнес:

– Как ни крути, а написано именно это. «Сегодня умрет».

Словно громом пораженные, все уставились на верхний край свитка. Там был изображен причудливый узор, но если попытаться прочесть его, то словно хираганой вырисовывалось: «Сегодня умрет».

– Как странно. Что бы это могло значить? – спросил Кикухико, уставившись на Хидэнобу. Тот тоже разглядывал слова на свитке, но потом отвернулся и со скучающим видом произнес:

– Что? Он не умрет сегодня. Твой кокурисама ошибся.

Кикухико недоверчиво взглянул на Хидэнобу, но, похоже, уже пришел в себя:

– Ах, я устал! Кажется, я израсходовал все силы. Пойду немного отдохну, где не так шумно. Слышу, как кровь бегает по моим венам.

Он неуверенно поднялся и, пошатываясь, удалился в другую комнату. Хидэнобу, собрав разбросанные для вызова кокурисамы принадлежности, сказал:

– Если бы я мог использовать такие инструменты, чтобы общаться с богами и слышать их пророчества, то мне бы не пришлось учиться. Если взять кисть, поставить ее другим концом на свиток и потрясти ею, то, несомненно, появится что-то похожее на письмо.

Кадзуэ возразила ему:

– Мне так не кажется. Стол точно двигался сам по себе.

Хидэнобу не ответил, всем своим видом говоря: «Что за чушь?» Однако той, кто с неприкрытой озадаченностью согласилась с Кадзуэ, была Мицуко.

– Я думаю, госпожа Кадзуэ права. Мои руки тряслись одновременно со столом, и мне казалось, что стол трясется, как и мои руки. Он то останавливался, то снова двигался прямо в такт моим рукам. Я точно чувствовала, что неведомая сила двигала и останавливала и руки, и стол.

Тут и глаза Фумихико загорелись любопытством:

– И у меня то же самое. Мне показалось, что кто-то двигал моими руками.