Онлайн книга «Детективные истории эпохи Мэйдзи»
|
Анго Сакагути Детективные истории эпохи Мэйдзи Сборник * * * © Перевод. А. Аркатова, 2025 © Перевод. Е. Кизымишина, 2025 © Перевод. А. Палагина, 2025 © Перевод. А. Слащева, 2025 © ООО «Издательство АСТ», 2025 История первая Убийство в танцевальном зале Перевод А. Слащевой За черный дощатый забор особняка, принадлежащего Кацу Кайсю[1]в Хикаве, прошел Тораноскэ Идзумияма, мечник из Кагурадзаки. Хоть он и жил в нынешние просвещенные времена – шел 18–19-й год Мэйдзи[2], – была у него слабость – напившись, представляться Татибана-но Токиясу и целовать служанок в щечки. В детстве Тораноскэ учился у Кайсю фехтованию. В ту пору Кацу Кайсю не получил еще пост от бакуфу и, будучи весьма беден, добывал пропитание с помощью кэндо и «голландских наук». Спустя два года Кайсю стал чиновником, да вдобавок весьма занятым, поэтому передал Тораноскэ, который учился в четвертом классе нынешней начальной школы, другому учителю – Ямаоке Тэссю. С тех пор он изучал фехтование у Ямаоки, а теперь открыл собственное додзё[3]в Кагурадзаке – правда, особой популярностью оно не пользовалось. Тораноскэ уселся в ротанговое кресло у входа в особняк Кайсю и задумался, схватившись за голову. Такую он имел привычку – приходить к Кайсю, когда что-то его тревожило, садиться в это кресло и хвататься за голову. Поэтому кресло расшаталось, ножки еле держались – Тораноскэ был крупным. Примерно через несколько минут раздумий Тораноскэ поднялся. Он попросил служанку доложить о его приходе. Та удалилась, вскоре вместо нее вошла другая прислужница Кайсю, по имени Които, которая пригласила его внутрь. Они миновали приемные в двенадцать и шесть дзё, где стояли столы и стулья в западном стиле. Во времена хатамото[4]они использовались на официальных приемах. В токонома[5]висела картина маслом с изображением дракона кисти Кавамуры Киёо. С ними соседствовала маленькая комната, известная как «Кабинет Кайсю» – прежде он работал здесь и часто вел тайные беседы с Нансю – Сайго Такамори и Кото – Окубо Тосимити. Справа тянулся длинный коридор в пять кэнов[6], за которым располагались комнаты в шесть и восемь дзё[7]. К ним примыкали чайная комната в три татами[8]и амбар. К счастью, сегодня других посетителей не было. Кайсю выглядел элегантно, но сидел, скрестив колени и говорил грубовато, как настоящий токиец. – Эй, Тора! Как поживаешь? У фехтовальщиков как всегда по горло дел? – Дел много. Но и мать, и отец, и дети – все семеро – не голодают. – В Кагурадзаке пьяный головорез явился. На тебя похож, говорят. – Все враки! – Впивается в женские шейки, да щеки облизывает. Теперь в Кагурадзаке после восьми часов женщине и на улице не показаться. Барышни и молодые жены уже дрожат со страху и уповают на Синдзюро. А слепая массажистка О-Гин[9]вообще говорит, что ты, Тора, сам вцепляешься в шею похуже царя ада Эмма. И злится. – Стыдно признаться, виноват, но не настолько. Впрочем, сегодня я пришел за вашим мудрым советом по поводу Юки Синдзюро. – Что случилось? – Чрезвычайное происшествие. В газетах запретили о нем писать. По всей стране разъехались соглядатаи, а правительство проводит совещание с участием самого императора. Как всегда, Тораноскэ привирал, но не там, где речь шла о совещании с участием императора. Кайсю удивился. – Война, что ли, началась? |