Онлайн книга «Детективные истории эпохи Мэйдзи»
|
Он вдруг вспомнил: – А ведь ее брат Мантаро тоже хотел что-то сказать. Эти двое явно что-то знают. Давайте-ка вызовем этого старика Якити. Старик Якити, лет шестидесяти, был старейшим слугой дома. Он преданно, со всей душой служил еще покойной матери О-Риэ. – Якити, верный слуга семьи! Времена для вас сейчас нелегкие. Вы, наверное, убиты горем. Барышня велела спросить вас: какие тайны скрывает художник Тадокоро? Якити пристально посмотрел на Синдзюро: – Барышня, значится, повелела спросить меня? – Вас, вас. Якити медленно кивнул и пристально разглядывал Синдзюро. – Хорошо. Что ж, господин Тадокоро был любовником нашей госпожи. Давно, еще до его отъезда в Европу. И сын Рёсукэ есть, а чей – никто не знает. В глазах Якити загорелся огонь ненависти. Поклонившись, он развернулся и ушел. Все перевели дыхание. Сэйгэн, ковыряя в ухе, воскликнул: – Что за напасть! Зачем я это услышал? Лучше бы оглох! Инспектор полиции проявлял удивительное малодушие! Перед уходом Синдзюро вдруг снова вернулся к служанкам, вызвал снова О-Кин. Вместе они восстановили последний путь Гохэя – от возвращения через черный ход до трех плошек тядзукэ и переодевания в носильщика. – Ваш хозяин пил? – Еще как, очень любил выпить! – Тогда непонятно, с чего он съел три плошки тядзукэ. Сакэ от него портится. – У него было такое чудачество. Прямо перед большими балами и банкетами он съедал три плошки тядзукэ. Говорил: чтобы не опьянеть. – Теперь понятно. Любил, значит, подготовиться. Синдзюро восхищенно кивнул, а О-Кин порадовалась, будто ее похвалили. Да еще такой джентльмен. – А что он сегодня ел? – Кабаяки, сасими, форель, японскую еду – всего мы наготовили. А с тядзукэ он съел второпях шесть или семь маринованных слив. Он их любил, особенно те, что готовили крестьяне из Одавара, и специально выписывал. Маринованные сливы для Гохэя хранили в дорогой китайской вазе династии Мин. Оставалось еще шесть штучек, которые выглядели так, будто мариновались уже много-много лет. Когда доследование закончилось и все вышли за ворота, Тораноскэ буквально раздулся от радости, не выдержал и толкнул Хананою, указывая на Синдзюро: – Ха-ха! Что это он устраивает! Ах-ха-ха. Смотреть на него не могу. Уж прости! Ха-ха! – Ты ржешь непристойно! Как лошадь, с которой сняли узду. Я-то уверен, что это ты заблуждаешься. Только силы впустую тратишь. Тораноскэ хохотал так, как будто съел гриб-веселушку. – Простите. Он извинился и, воодушевленный, с хохотом убежал. Он явно что-то понял. Синдзюро же сказал Фуруте Рокудзо: – Съездите-ка в «Юдзуки», что в Касумори, и выясните, с кем должен был встретиться господин Кано. И еще… задача посложнее: разузнайте все о поведении его супруги. Хананоя, услышав это, обрадовался: – Вот-вот! Я так и знал, что великий гений сыска глянет именно сюда! Тораноскэ все тычется, как крот, уперся в этого Тадокоро. Он глуп и неразумен. А я сразу просек – вот в чем дело. Синдзюро с трудом сдержал улыбку: – И в чем? – Ну как же! В том, куда ваш проницательный взгляд и указал! – Но ведь я ничего не указывал! – Ах, ну вас! Вы же сами сказали. «Поведение супруги Кано». Значит, дело во Франкене! Он и есть убийца! Я сразу заподозрил неладное: рана от сюрикэна слишком глубокая… Да и кто сказал, что это был японский сюрикэн? У них на Западе свои методы! Франкен – мужчина статный, может, он и сам владеет европейским оружием! |