Книга Детективные истории эпохи Мэйдзи, страница 83 – Анго Сакагути

Они спускались по лестнице молча. Но как же стройны и прекрасны были тела этих двух ныряльщиц! Их длинные снежно-белые ноги смотрелись красиво, однако взгляд задерживался то на обвязанной тугим поясом узкой талии каждой из женщин, то на пышной груди, то на мягком животе. Прикрытые белой одеждой, они будили самые сокровенные помыслы.

Сев вместе с ними, Хатанака направил лодку к отмеченному участку моря. Четверо – двое мужчин и две женщины – надели подводные очки и с зажатыми в зубах ножами начали поочередно нырять в неглубокие воды, не превышающие десяти хиро. Дно расстилалось бескрайним полем цветущих рифов. Некоторые крупные рыбы неподвижно застыли, сверкая глазами, другие спокойно проплывали мимо. Лодка вышла к просторной песчаной равнине. Там, выстроившись рядами, словно поставленные вертикально большие тарелки, покоились белые перламутровые раковины. Стоило приблизиться, как они мгновенно захлопывались. Эти раковины крепко удерживались за дно прочными нитями, поэтому просто руками их вытащить не удавалось – требовалось срезать ножом.

Вокруг рифов кружили быстрые течения, изрядно бросая ныряльщиков из стороны в сторону. Однако богатые краски морского дна очаровывали своей красотой, отвлекая от страхов, связанных с демоническими рыбами и ядовитыми змеями.

Они стремительно погружались на глубину от десяти до двадцати, а затем и тридцати метров, прижимая к себе свинцовый груз весом около четырех канов[73], прикрепленный к веревке. Во время спуска вокруг царила кромешная тьма, но, достигнув дна, они оказывались в подводном сиянии. Это было место их работы – простирающаяся далеко равнина, покрытая тонким слоем белого песка, где повсюду, словно поставленные на ребро тарелки, возвышались огромные раковины жемчужных устриц.

Четверо ныряльщиков держались группой, не поднимаясь на борт в течение четырех часов. Когда женщины всплывали, чтобы перевести дух, матросы с «Сёрюмару», затаив дыхание, пристально всматривались в их лица – единственное, что показывалось на поверхности. Они находились в пятистах метрах от судна, едва различимые в воде лишь по белым повязкам на головах. Однако для моряков эти едва заметные образы были неиссякаемым источником фантазий.

Имамура неотрывно наблюдал за ныряльщицами с неменьшим, чем у матросов, интересом. Ему самому было всего тридцать лет. Хотя работа переводчика позволяла вести образ жизни, не чуждый удовольствий, в тот момент ему казалось невероятным, что в Японии можно увидеть женщин, наделенных такой глубокой притягательностью.

Он не отличался склонностью к фантазиям, но вдруг задумался: не подводный ли это дворец Рюгу-дзё[74]? Не духи ли это, принявшие человеческий облик? Однако подобные мысли были лишь самообманом, призванным скрыть истинные чувства. Он пытался обмануть себя, чтобы не осознавать охватившую его жгучую страсть. Ведь на самом деле Имамура еще неистовее жаждал плотской любви, чем даже Игараси и Ямато.

Водолазы поднялись на борт. Когда женщины взошли на корабль, мужчины обступили их, дрожа от возбуждения. Вдруг один из них, шатаясь, шагнул вперед. Он склонился, точно пьяный, поднимающий руки в молитве, а затем, будто воздавая поклон, прижал руки к ягодицам Кин. И тут же, словно обессиленный от этого прикосновения, внезапно обмяк, рухнул на колени и опустил голову. И все же за мгновение, прежде чем его взгляд потух, остальные не могли не заметить пугающего пламени, вспыхнувшего в его взгляде, которым он впился в бедра Кин.