Книга Остров пропавших девушек, страница 142 – Алекс Марвуд

Мерседес кивает, глотая слезы. «Я уже никогда не буду в порядке», – думает она, но все равно радуется его заботе.

«Так было всегда, – приходит ей в голову мысль. – Может, не так заметно на фоне шумной суматохи открытого ресторана, но сейчас от этого уже никуда не деться. Донателла отвлекала меня, чтобы я всегда смотрела в другую сторону, но теперь я знаю, что мои родители ненавидят друг друга».

Из-под влажных ресниц она украдкой смотрит на Феликса и думает, что он тоже сейчас не в порядке. Он ведь тоже видел Донателлу там, под водой. И выходил с другими лодками, чтобы доставить ее на берег.

– Не представляю, что делать, – шепчет она, ни к кому не обращаясь, хотя чувствует, что он ее слышит.

– Мы с тобой, Ларисса, – говорит Паулина, – все до единого.

Та вскидывает голову и громко отвечает:

– Лучше бы вы были с моей дочерью.

По толпе ползет неловкий шепот. Мерседес свирепо оглядывает окружающих. «А ведь вы знаете. Знаете, что это правда. Надеюсь, вам теперь до конца жизни будет стыдно».

Выйдя на Пласа Иглесиа, Ларисса видит, что их ожидает. Она останавливается как вкопанная, плечи напряжены.

– Нет! – Она расправляет плечи, с шумом втягивает воздух, бросается вперед и кричит: – Нет!!!

Они выстроились, чтобы их встретить. В дверном проеме бок о бок стоят священник и герцог. А по обе стороны от них по ступеням встали solteronasв своих бездушных белых одеждах. Непорочные цепные собаки, которых герцог приручил, дабы держать в страхе свои владения.

– Ларисса! – взвивается Серджио.

Когда жена рвется к церкви, ему приходится бежать за ней.

– Нет! – грохочет она. – Нет! Я не хочу их здесь видеть! Только не их!

С этими словами Ларисса разрубает рукой воздух, будто разгоняя птиц с пшеничного поля.

– Ларисса, прошу тебя! – кричит Серджио, опять пытаясь схватить жену за руку.

Но ярость придала ей нечеловеческие силы, и Ларисса отшвыривает его, будто бумажную фигурку.

У solteronasвытягиваются лица, они смотрят, широко разинув рты.

– Вон! – орет Ларисса. – Убирайтесь отсюда! Вон!

Они смущенно переминаются с ноги на ногу, как стадо скота, готового в панике броситься прочь, но смотрят на герцога в ожидании его приказания. Тот бездействует. «Как всегда, – думает Мерседес. – Как всегда».

Ларисса взлетает по лестнице. Молотом обрушивается на ближайшую к ней solterona, хватает ее за руку и отталкивает. Та с криком катится вниз по ступеням. Толпа трусливо отшатывается назад.

– Убирайтесь! Проваливайте! Пошли вон!

Как торнадо она врезается в их ряды. На каменные ступени летит одно тело, затем другое, еще и еще. Они с глухими ударами валятся на землю, слышен хруст костей. Одна из них силится подняться на ноги. У нее из носа идет кровь, оставляя на накрахмаленном белом корсаже алые пятна.

Увидев на их лицах страх, Мерседес приходит в восторг. «Ох, мама, мама. Ты великолепна».

Добравшись до Мадилены Харуй, Ларисса хватает ее обеими руками. Той, должно быть, лет семьдесят, если не больше. «Да и плевать! – думает Мерседес. – Чем они старше, тем дольше нас изводят». Подтащив старуху к верхней ступеньке лестницы, мать изо всех сил толкает ее в спину. Та спотыкается, соскальзывает на пару ступенек вниз, угрожающе кренится, широко разинув рот, но все же ей удается устоять на ногах.

– Ларисса! Прекрати! Остановись! Что ты делаешь? – блеет отец Мерседес, видя, что жена опять повернулась лицом к врагам.