Книга Остров пропавших девушек, страница 27 – Алекс Марвуд

Джемма влепляет ей пощечину.

На миг Робин застывает в немом изумлении. В голове звенит, сердце в груди отдается гулкими ударами.

– Да как ты посмела, – произносит она.

Джемма плюет ей в лицо.

Плотину прорывает, и Робин делает то, что ей так хотелось еще пять минут назад: хватает дочь за плечи, трясет и трясет, глядя, как ее дурацкая голова болтается из стороны в сторону. Вся ярость, вся тревога, вся злость вытекают из ее плеч в руки. А внутренний голос Робин визжит: «Вот тебе! Вот тебе! Вот каково это, мерзкая…»

Она останавливается. Так же резко, как начала. Щеки Джеммы исполосованы потеками туши, рот распахнут.

У Робин горит щека в том месте, где ее ударила дочь.

– Иди спать, – говорит она.

Джемма плачет, потирая ладонями плечи.

– Иди спать, – приказывает мать.

– Ненавижу тебя! – кричит Джемма.

Робин в упор смотрит на нее – не зная, разумеется, что это их последний разговор.

– Уж поверь, дорогуша, сейчас ты мне тоже не особо нравишься, – надменно отвечает она.

Понедельник

Мерседес

Женщины убирают второй этаж. Комнаты для гостей сияют чистотой: серебро, золото, мрамор и хрусталь блестят так, будто их только-только привезли с завода. Окна от пола до потолка, выходящие на море и бассейн, вымыли, насухо протерли и отполировали с такой тщательностью, что об их наличии теперь свидетельствует разве что кондиционированный воздух. Даже пятно от автозагара, и то исчезло без следа.

Во всем доме стоит восхитительный запах хлорки. Позже ей, конечно же, придется заглушить его ароматизатором от Jo Malone. Если Татьяна и ненавидит что-то больше грязной комнаты, так это свидетельства того, что в ней наводили порядок.

Несколько минут Мерседес удаляет с телефона фотографии, которые накануне переслала Лоренсу: паспорта, карты и чеки Банка Кастелланы. Женушки, тусовавшиеся тут на прошлой неделе, разбросали их по всему дому. Во многих отношениях богачи беспомощны как младенцы, особенно жены и дети: полагаются на других буквально во всем.

Она идет на кухню, где пересчитывают лангустинов и надраивают стойки, берет торт с апельсином и фисташками, идет в комнату охраны, чтобы отдать его Пауло. Мерседес всегда кажется, что ему там очень одиноко, и, хотя у него стальные мышцы, в кобуре под мышкой пистолет и он старше ее на пару лет, она помимо своей воли питает к нему материнские чувства. Как говорит он сам, для человека действия довольно странно оказаться в таком месте под занавес карьеры. Но после девяти лет в парашютно-десантных войсках две тысячи фунтов стерлингов в день с лихвой компенсируют скуку. В основном он с утра до ночи читает Платона, качается и загорает, а раз в полтора месяца отправляется домой в южный Лондон, чтобы потратить все заработанное на жену и дочерей. Для них он Пол, а не Пауло.

– Ух ты, – говорит Пауло при виде ее подарка, – ладно, сегодня в последний раз, а потом сделаю перерыв. С завтрашнего дня сажусь на безглютеновую диету.

Пауло отрезает большой кусок и ест, под футболкой от Армани перекатываются бугры мышц. С друзьями он само дружелюбие, но при этом одним движением может сломать тебе шею.

– Все готово? – спрашивает он.

– Если бы, – вздыхает она. – Я пришла сообщить, что уборщицы уйдут через несколько минут.

– Понятно, – отвечает Пауло. – Только дай мне доесть. Когда сюда заявятся телохранители, здесь будет та еще суматоха. Последний шанс насладиться тишиной.