Книга Остров пропавших девушек, страница 44 – Алекс Марвуд

Она берет второй пакет – с логотипом бутика «Дьюк» на Йорк-сквер, где они были пару недель назад. У нее падает сердце. Ясно, что там. Две недели назад она все бы отдала за такой подарок.

Но сейчас уже все по-другому. Восхищенно разглядывая нефритовый шелк, расшитые блестками лямки и узкий пояс, Джемма думала, что скажет Натан, когда увидит ее в этом платье. Но теперь все пошло прахом. Все над ней смеются. Если она когда-нибудь еще отправится на вечеринку (что вряд ли) и наденет это платье, сочтут, что она переигрывает.

– Спасибо, – без всякого восторга говорит Джемма и тут же видит на лице матери обиду, которая, как обычно, тут же сменяется раздражением.

– Ты серьезно? – спрашивает Робин. – И это все?

У Джеммы больше нет сил.

– Две недели назад ты по нему просто умирала, – говорит Робин. – Я думала, ты хотя бы сделаешь вид, что тебе приятно.

– Оно классное, – все так же вяло отвечает Джемма.

Ну вот как тут объяснишь? Она и так уже чувствует себя дурой.

Робин выхватывает платье и сует его обратно в пакет.

– Господи, ну ты даешь, – говорит она, – ничем тебе не угодишь.

В груди Джеммы что-то закипает, ей хочется заорать или схватить нож и покромсать кожу, только чтобы увидеть, как выступит кровь, и тем самым сбросить давление. «Ты что, не видишь? Не видишь меня? Помоги мне, мама! Ради бога, помоги! Просто обними меня!»

Джемма хочет что-то сказать, но матери уже нет в комнате.

Остров

Июль 1985 года

Что-то касается ее бедра, потом слегка задевает ладонь, а в следующее мгновение Мерседес уже лупит по воде руками и ногами, потому что кожа в тех местах горит адским огнем.

Медузы!

Мерседес отплывает назад, чувствует, как еще одна касается ее лодыжки, разворачивается и спешит к берегу. Но движется медленно, потому что ей совсем не хочется окунать лицо в воду.

– Puta mjerda!

Справа от нее к камням несется пловец в маске с дыхательной трубкой, усиленно работая ластами. Мерседес неуклюже по-собачьи загребает руками, сгорая от зависти. Вот пловец выходит из воды на берег. Это девочка. Короткие темные волосы и бирюзовый купальник в подсолнухах.

Ой-ой-ой! Как жжет! Медуз в эти края течениями заносит нечасто, однако она не раз слышала от рыбаков рассказы об их болезненных ожогах, хотя никогда и не понимала, каково это на самом деле.

Доплыв до старого накренившегося корабля, Мерседес ложится на волны и отдыхает, пока те не выносят ее к берегу, а колени и руки не касаются бетона, после чего бредет по мелководью, добирается до суши и осматривает раны – круглые, размером с кофейное блюдце. Кожа покрыта красными волдырями, готовыми вот-вот лопнуть.

– Mjerda! Sangre de Cristo! Porco MADONNA!

В этот момент ей кажется, что не так уж и сильно она любит море.

В двадцати метрах от нее девочка снимает свою маску и стаскивает ласты. Потом задумчиво смотрит на нее, ероша короткие мокрые от воды волосы, босиком шагает по гальке и говорит:

– Не повезло.

Мерседес поднимает глаза. Уже три года им преподают в школе английский, так что смысл слов ей понятен.

– Сколько раз тебя ужалили? – спрашивает девочка, осматривая ожоги. – Считай, тебе повезло. Вон там их целая туча.

Красивой ее не назовешь. У нее неровная, тусклая, оливкового оттенка кожа и тяжелая, как у боксера, челюсть. Кустистые брови срослись на переносице, а нос напоминает две молодые картофелины, взгромоздившиеся одна на другую. «Я ее знаю, – думает Мерседес. – Это дочь сеньора Мида. Она была на похоронах. Прямо копия отца, бедняжка. Ей пригодится ее приданое».