Книга Остров пропавших девушек, страница 45 – Алекс Марвуд

Волдыри уже начинают сочиться, в ранах пульсирует боль. Несмотря на июльский зной, ее немного знобит, и кружится голова. Мерседес роняет лоб на колени и негнущимися руками упирается в землю.

– Вот черт, – говорит девочка, – с тобой все хорошо?

Она качает головой. Отвечать нет сил.

– Ладно, держись, сейчас.

К изумлению Мерседес, девочка стягивает трусы. По меркам Кастелланы она и так была почти что голая, но теперь, увидев пушок меж ее ног, Мерседес ахает от смущения и закрывает глаза руками.

Дочь Мида хватает ее за правую руку, укладывает на землю и прижимает ладонь к колену, чтобы покрасневшее запястье оказалось рядом с ожогом на бедре, после чего садится на корточки. Когда до Мерседес доходит, что сейчас будет, она пытается вскочить.

– Нет! Нет! Что ты делаешь?

Раздраженный вздох.

– Господи, я пытаюсь тебе помочь!

Потом поднимается, опять берет Мерседес за руку, наклоняется и смотрит ей прямо в лицо. У нее свежее дыхание, отдает мятой.

– Я просто… ajudate! Помогать! Кислота… Понимаешь меня? Acidio! Para el… – На этом ее познания в иностранных языках явно заканчиваются, и она прибегает к импровизации. – El pico. No. La pice. Боже милостивый, ожог!

Она тараторит так, что Мерседес не может уследить. Но общий смысл понятен.

– Ajudate!– повторяет девочка и решительно кладет пострадавшую руку Мерседес на место.

Мерседес закрывает глаза и отворачивается. Она слишком обессилела, чтобы сопротивляться, а эта девочка, кажется, твердо вознамерилась помочиться на ее ожоги. «Будь что будет», – думает она, чувствуя на руке и бедре струю теплой жидкости. Потом девочка упирается ей рукой в плечо, чтобы не упасть, и смещается чуть ниже к лодыжке. «Хотя бы не пахнет, – думает Мерседес, – и еще какое-то время не будет. А потом можно будет все смыть… потом, когда…»

Жжение становится слабее. «Боже мой, – думает она, когда девочка опорожняет мочевой пузырь и перестает упираться в ее плечо рукой. – И правда сработало!»

Она открывает глаза и смотрит на ногу. Девочка уже снова надела купальник, а ожоги определенно утратили болезненный оттенок. Прикасаться к ним пока не хочется, но кроваво-алый цвет уже теряет свою агрессивность и постепенно сменяется сиреневым.

Она поднимает взгляд. Девочка улыбается. В этот момент она почти красива. Яркие голубые глаза, белые зубы. Если бы не эта челюсть.

– Полегчало? – спрашивает она.

Мерседес кивает, по-прежнему не в состоянии прийти в себя от изумления.

– Да. Спасибо тебе.

– Тебе повезло, что я не пописала в море, – заявляет девочка, – а ведь хотела. – И, не говоря больше ни слова, возвращается к своим вещам.

Мерседес не спускает с нее глаз, пока девочка собирает вещи и возвращается обратно. Они ровесницы, хотя, судя по кустику волос между ног, дочь Мида может быть чуть старше. Фигура еще по-детски пухлая, но тело выглядит сильным – не потому, что его обладательница упорно трудится, а благодаря деньгам. Такие фигуры бывают у женщин на яхтах. У всех таинственно плоские животы: кожа словно свободно скользит по упругим мышцам, будто они никак не связаны. И если у Мерседес целая куча ссадин и шрамов, особенно на ногах, то у этой девочки кожа сохранила младенческую гладкость. Бикини сидит на ней как влитой, будто сшит на заказ, а узор из подсолнухов на нем яркий и броский. Но вот лицо, боже упаси, как у гоблина.