Книга Остров пропавших девушек, страница 66 – Алекс Марвуд

Серджио смотрит ему вслед, потом поворачивается, подходит к стулу, на котором сидит Мерседес, и говорит:

– Ну!

– Что? – нервно спрашивает она, хотя он, похоже, пребывает в довольно хорошем расположении духа.

– Ну… ты определенно ему нравишься.

Это хорошо или плохо?

– Что он сказал?

– Не знаю. Я не очень понял, о чем он говорил. Если бы это не было совершеннейшим безумием, я бы сказал, что он предложил тебя купить.

Увидев на ее лице изумление, он хохочет и слегка щиплет за щеку, как священник послушную девочку в День святого Иакова.

– Не волнуйся! – говорит он. – Я стребую за тебя отличную цену!

Потом направляется внутрь. К Мерседес подходит Донателла, присаживается на край ее столика и с озорной улыбкой на лице покачивает длинными ногами.

– А ведь так оно и есть, – говорит она.

– О чем это ты?

– Он в самом деле хочет тебя купить для своей дочери. Как куклу. Ну или щенка.

– Что… – начинает Мерседес, но в этот момент за ее спиной эхом раздается еще одно «Что?..», только громче и злее.

– Что он сказал? – спрашивает Ларисса, шагая к ним с багровым от злости лицом.

– Мой английский не так уж хорош, – поспешно заявляет Донателла, – он мог говорить что-то другое.

Но Лариссу на такое не купишь.

– А что сказал ваш отец?

– Спросил сколько, – с лицом, полным укоризны, отвечает Донателла. Она никогда не упустит возможности побесить взрослых.

Ларисса возмущенно ахает, швыряет на пол тряпку и решительно шагает в бар. «О господи, – размышляет Мерседес, – сейчас они поссорятся, а во всем обвинят меня и больше никогда не разрешат видеться с Татьяной».

Иногда ей хочется, чтобы мама была уступчивее, более похожей на остальных женщин Кастелланы. Но в таком случае все бы решали капризы отца.

Голос Лариссы. Крик.

– Прости меня, Мерса, – говорит Донателла, скорчив гримаску.

К этому прозвищу она прибегает каждый раз, когда старается быть милой.

– Черт бы тебя побрал, Донита. Какая же ты все-таки засранка. Что он на самом деле сказал?

– Тот мужик? Да я серьезно. Типа того, что будет платить тебе за дружбу с его дочерью.

Мерседес в недоумении. Она слышит о таком впервые. Разве это не прямая противоположность дружбы?

– Нет, я… – бормочет она. – Ты…

Голос отца. Он тоже кричит. В их разговоре уже звучат putasи l’ostias, поэтому редкие посетители ресторана удивленно выгибают вверх свои английские брови. Донателла пожимает плечами.

– Как бы там ни было, он пообещал вернуться, прихватив с собой переводчика, так что скоро мы все узнаем.

Мид возвращается, когда с пляжа приходят первые туристы, жаждущие прохладительных напитков и алоэ от солнечных ожогов. На этот раз он со свитой. По одну сторону от него шагает Татьяна, по другую – личный секретарь герцога, Луна Микалефф. Увидев их, Серджио, до этого притаившийся внутри, выходит, незаметно приглаживая на голове волосы. На свою семью он даже не глядит.

Мерседес замирает, ожидая, что с ней поздороваются, но Татьяна даже не смотрит в ее сторону. Стоит рядом с отцом и с надеждой заглядывает ему в глаза, как кошка, жаждущая рыбьих потрошков. «Ей нет до меня никакого дела, – думает Мерседес. – До меня как до человека. На моем месте могла оказаться любая другая девочка с острова, которая ей бы приглянулась». Но, несмотря на это, ее все равно охватывает легкая дрожь предвкушения.