Книга Остров пропавших девушек, страница 86 – Алекс Марвуд

– Нет-нет, – отвечает ее новая подруга, – у тебя совершенно особенные волосы. Если добавишь еще несколько золотистых прядок, будет просто обалдеть.

– Отличная мысль, Мелани, – отзывается на это Татьяна, – надо будет над этим подумать. Правильно я говорю, Джулия?

Услышав свое имя, та тут же поворачивается и переспрашивает:

– Что?

– Волосы Джеммы. Мелани считает, что Джемме лучше мелировать их золотистыми прядками.

– Слушай, а ведь правда! – восклицает Джулия. – Отличный план. А если еще осветлить их в целом на пару тонов, получится просто бесподобно. Тебе очень пойдет блонд, с твоим цветом кожи. Сочетания цветов, которых не существует в природе, могут быть очень привлекательными.

– Может, светло-каштановый? – спрашивает Татьяна. – Чтобы на фоне золотистые прядки выглядели еще ярче?

– Идеально! – говорит Джулия. – Тогда забронирую мастера на завтра. – И отворачивается обратно.

Джемма немного растеряна. Она с семи лет запретила маме принимать за нее решения во всем, что касается внешности. Но эти дамы заботятся о ее карьере. Они – эксперты. Это другое.

Но как объяснить маме. И той захочется узнать, откуда у нее на это деньги. «Ладно, скажу, что волосы мне покрасила Наз. Мама в жизни не отличит работу профессионального мастера. А Наз не будет возражать, она умеет импровизировать».

Остров

Август 1985 года

Слыша голос Татьяны, Мерседес понимает, что та уже встала. И уже что-то клянчит.

– Но почему, пап? Замок – полный отстой. Там смертельно скучно, абсолютно нечем заняться. Ну почему, почему я должна там остаться? Эта чертова посудина и так без конца стоит на приколе, а стоит тебе наконец-то куда-то отправиться, ты меня выгоняешь.

– Поездка только для мальчиков, милая моя, и ты это хорошо знаешь.

– Для мальчиков, для мальчиков. Я тебя умоляю, они же все – дряхлые старики.

– Это еще один повод не болтаться тебе с ними рядом, – говорит он.

– Но… Ну, пап, пожалуйста. Я все равно почти как мальчишка.

– Ну не скажи, – отвечает он.

Они выходят на свет. Отец в хлопковых шортах в клетку, мешком свисающих до самых колен, и белом махровом халате, достаточно большом, чтобы сшить из него теплое зимнее одеяло. Дочь умоляюще висит у него на руке, как обычно прижимаясь к ней грудью.

Завидев Мерседес, Татьяна тотчас прерывает свой монолог:

– А, это ты… Давно здесь?

– С девяти, – отвечает та.

Как и каждое утро. Так указано в ее контракте. С девяти и пока не скажут «свободна». Первый час или два она ежедневно тратит на ожидание. Но она не против: часто это самое приятное время за весь день. Персонал относится к ней по-доброму и балует, будто считая своим долгом ее за что-то вознаградить. Может, потому, что она не перестала говорить «спасибо» и «пожалуйста». Теперь, запомнив расписание Татьяны, она прекрасно проводит время, пробуя всевозможные свежевыжатые соки – сегодня арбузный, вкуснее всех предыдущих, – а заодно и пирожные, которые шеф-повар готовит своими прохладными обсыпанными мукой руками в недрах корабля. А однажды она даже встретила капитана, представившегося Филиппом, словно она не простая местная девчонка, а кто-то, с кем стоит поговорить.

Татьяна выпускает отцовскую руку, подходит к столу и хватает с тарелки Мерседес сфольятеллу[23]. Как будто хочет на что-то этим намекнуть. Буравит Мерседес властным взглядом, вгрызаясь в выпечку.