Книга Остров пропавших девушек, страница 88 – Алекс Марвуд

Вертолет прилетает в три, а через полчаса на пристань заезжает присланный из замка лимузин.

– Вот она, – говорит Донателла, – твоя карета.

– Заткнись, – отвечает Мерседес и хмуро глядит на сестру, сидя на стуле, где ей было велено ждать, чтобы не испачкаться.

Ларисса так ее выскоблила, что кожу саднит, а одежку наглаживала до тех пор, пока по ее лицу градом не покатился пот.

– Не хватало еще, чтобы ты опозорила меня перед герцогом, – огрызнулась она.

– Но, мам, герцога там не будет!

– Это ты так говоришь.

– Да нет, правда! Он же на яхте!

– Пусть так, – отвечает мать, – но ты едешь в замок. Поди узнай, что ему потом наговорит прислуга.

Мерседес сомневается, что прислуга побежит докладывать герцогу о ее мятой юбке, но не спорит. Сидит в старом платье Татьяны с орхидеями, волосы забраны назад в косу, к опухшим ногам прилипли лучшие зимние туфли. Она ждет своей участи.

Машина подъезжает к трапу «Принцессы Татьяны». Снова. После прибытия герцога и отъезда Татьяны, которая села в машину с гордо поднятой головой, не удостоив Мерседес на terasaдаже взглядом, она насчитала восьмерых гостей. Мужчины одеты повседневно, но роскошно, как и положено богачам: кремовые брюки, темные очки и яркие тонкие пуловеры, под которыми выпирают соски.

Она думала, что приглашенные уже собрались, но, оказывается, ошиблась. И теперь слегка подается вперед, чтобы лучше видеть.

Водитель герцога выходит из машины и открывает дверцу, ближайшую к воде. Небольшая пауза. И из салона выпархивают четыре молодые женщины и взбегают по трапу. Экзотичные создания – фигуристые, затянутые в тугие одежды: юбки и топики так далеко отстоят друг от друга, что им не суждено встретиться, сапоги из ослепительно-белого пластика до середины бедер и туфли на таких высоченных каблуках, что подошвы пришлось снабдить массивными платформами, – даже Мерседес и той не составляет труда сообразить, зачем их сюда привезли.

Изумленно ахнув, она смотрит по сторонам в поиске solteronas. Увидев эту картину, те точно смогут понять разницу между Камиллой Гарсия и настоящей puta. Но их нет. Они все на Плаза Иглесиа, плетут кружева и перемывают другим кости. У рыболовецких судов в мужских руках неподвижно замирают сети, и Гектор Марино отвешивает Феликсу увесистый подзатыльник.

Девушки выходят на надраенную палубу, проходят мимо знака «На шпильках вход запрещен» и по мостику направляются к мужчинам, головы которых виднеются над планширом. Мерседес может поклясться, что их приветствуют одобрительным шумом.

«О господи, – думает она, – значит, это и есть мальчишник? А Татьяна знает? А святые отцы, ведущие за собой в День святого Иакова толпы прихожан, в курсе, что наш герцог прохлаждается на яхтах с девицами такого сорта? Может, я должна ей об этом рассказать? Или, может, им? Но как?»

Водитель возвращается на свое сиденье, и вот машина уже медленно ползет к их ресторану. На яхте врубается музыка – холодной, противоестественной пульсацией, от которой дрожит вода. Над планширом в такт ритму вздымаются худенькие загорелые руки. Сбежавший с мостика капитан убирает трап, и через несколько мгновений судно отчаливает от берега. Задумчиво наматывая на палец прядку, Донателла смотрит ему вслед.

– Жаль, что ты не повидаешь герцога, – говорит она.