Книга Страшная тайна, страница 108 – Алекс Марвуд

– Ах, да, – говорит Симона. – Да, конечно. И ты должна выбрать что-нибудь для Индии, разумеется. Да. В общем. Мне они не нужны. Просто забери их, хорошо?

– Спасибо, – говорю я.

Обсудим с Руби позже. Наверное, будет лучше, если мы заберем большую часть и оставим что-нибудь для Эммы. Если мы вообще будем с ней общаться, когда состаримся. Боже, мне стукнет сорок, когда она будет тинейджером.

Симона садится. Начинает есть, механически и молча, поглощая холодную еду без видимого удовольствия. Теперь она задала тон всему вечеру. Вместе с Джимми. Думаю, никто не хочет начинать разговор, чтобы не вывести кого-нибудь из себя. На месте Клаттербаков я бы мечтала попасть в свою гостиницу.

Джимми заканчивает есть кускус и отодвигает тарелку.

– Ладно, – говорит он. – Как насчет тоста за отсутствующих друзей?

Все молча смотрят на него.

2004. Суббота. Симона

В их веселье есть нечто демонстративное. Ссора между Шоном и Клэр заставила всех повысить ставки: показать миру – показать тому, кто портит вечеринки, – как выглядит по-настоящему хорошее времяпрепровождение. Женщины возглавляют этот отряд, хихикают, блистают и флиртуют так, как будто на кону стоит сама жизнь. А Клэр сидит в конце стола, изображая оскорбленное достоинство, отвечая односложными фразами и выдавливая смешки, когда кто-то обращается к ней напрямую. Ее глаза неотрывно направлены на мужа: как у кошки, когда та следит за птицей в клетке.

«Бедняга, – думает Симона. – Да еще и в его день рождения. Она действительно больная. Он устроил для нас такой великолепный праздник, а она делает все, чтобы его испортить. Даже не попыталась нарядиться. Остальные надели все лучшее, а она выглядит так, будто вытащила это платье из глубины шкафа и одевалась с закрытыми глазами».

Симона слышала о подобных ужинах, но сама на таком впервые. Шон забронировал всю террасу ресторана Canard Doré, и кажется, что вся гавань полностью в их распоряжении. Через двери из дымчатого стекла, которые отделяют их от внутреннего зала с кондиционерами, на роскошную полупустую террасу смотрят жаждущие глаза, но сегодня вечером никто больше не будет наслаждаться морским бризом. Согласно меню, у них уже третья подача блюд из девяти, но закуски между ними были такими же роскошными, как и основные блюда. По маленькой баночке черной икры на каждого, две жирные, маслянистые устрицы с соусом из хрена, чтобы заставить их корчиться, «гнездо из улиток», которое оказалось просто волованами с чесночными улитками (она колебалась, но взрослые проглотили их с удовольствием, и она последовала их примеру; смысл, конечно, был в том, чтобы вознаградить щедрость хозяина вечера, демонстрируя наслаждение), а затем стаканчик сладкого и одновременно пикантного базиликового мороженого, чтобы очистить вкусовые рецепторы. Теперь ей принесли продолговатую подложку, на которой лежат четыре ломтика сашими цвета драгоценных камней рядом с крошечной башенкой чего-то зеленого, тремя идеальными гороховыми побегами, маленькой фарфоровой чашечкой саке и парой элегантных позолоченных палочек.

В своем золотистом вечернем платье и босоножках на шпильке, со множеством позаимствованных браслетов на запястье и длинными жемчужными серьгами Симона чувствует себя более утонченной, более взрослой, чем когда-либо. И Шон удостоил ее чести занять место по левую руку от него, в то время как Линда Иннес села по правую. Симона сияет от гордости за такой щедрый жест, несмотря на то что Щон уделяет большую часть своего внимания старшей женщине. Это неудивительно. Его манеры изысканны, и, конечно, он должен заставить Линду почувствовать себя желанной гостьей. Симона не видит ничего страшного в приближении взрослой жизни. Еще несколько лет на разговоры и освоение новых навыков, и она превратится в бабочку.