Книга Страшная тайна, страница 43 – Алекс Марвуд

Мы огибаем несколько рядов пустых подпорок для бобовых и видим дом. Еще один сюрприз. Снова не то, как я представляла дом Клэр. Приземистый, из красного кирпича, он выглядит так, как будто его собрали из пары фермерских домишек. Снаружи – ржавый «Датсун» и мини-трактор, множество штук, которые можно прицепить к задней части мини-трактора, и несколько сараев. Цистерна размером с мою спальню, безуспешно замаскированная шпалерой и чем-то вроде виноградной лозы без листьев. Участок неровного газона в ранних крокусах, горшки с анютиными глазками по обе стороны от входной двери и несколько выцветших плетеных кашпо.

– Вот мы и пришли, – говорит Клэр. – Боюсь, ты видишь наши владения не в лучшее время года.

– Ничего, – говорю я. – После Северного Клэпхэма все выглядит роскошно.

Клэр, которую я знала, никогда не позволяла ни одному живому существу, за исключением разве что одинокой белой орхидеи, вносить беспорядок в окружающее ее пространство. Она вся как бы состояла из фэн-шуй, поющих чаш и натуральных кристаллов. Хотя, с другой стороны, вы не поверите, что уютный домик моей матери с персидскими коврами и миленькими подушками в Сатерлэнде принадлежит женщине, которая была замужем за Шоном Джексоном.

У них есть собака. Большой, прыгучий черный лабрадор, который выскочил из входной двери с такой скоростью, будто не видел Клэр несколько дней. Он танцует вокруг ее сапог, виляя хвостом и пыхтя, затем подходит, смотрит на меня и просто приваливается к моей ноге.

– Это Рафидж, – говорит Клэр. – Он любит прижиматься.

Рафидж как будто улыбается мне, а когда я треплю его за ухо, улыбка становится еще шире.

– Привет, Рафидж, – говорю я.

– Я купила его для грабителей и журналистов, – говорит Клэр и подталкивает его коленом. – Всегда важно, чтобы рядом был кто-то, кто поприветствует их и предложит им чашку чая. Заходи.

Оконные рамы ободраны, и в доме довольно темно. Несмотря на серость дня, Клэр проходит мимо выключателя, как будто его не существует, и пробирается вверх по проходу. Ей приходится именно пробираться, потому что коридор завален коробками. Это не коллекция коробок, как у Тома, не упаковка от X-box, которую она забыла выбросить; это коробки, аккуратно сложенные и заклеенные скотчем. Холл, вымощенный плиткой, довольно широкий, но проход – не более пары футов в ширину, и он изгибается посередине. Коробки навалены по обе стороны. Коробки и пластиковые ящики, которые продаются в магазинах «Все за 1 фунт», и где-то под ними несколько столов и пара стульев, пара ковров, свернутых и сложенных у стены, собачьи миски, коллекция резиновых сапог, настолько огромная, как будто они там размножаются, и брошенные, казалось бы, наугад поверх коробок кучи пальто и шарфов. Достаточно, чтобы одеть целый приют для бездомных, и ни одна вещь не годится даже для такого места, как деревня.

– Прости за беспорядок, – говорит Клэр небрежно, как будто речь идет о нескольких чашках и паре туфель. – У нас тут небольшая уборка.

«А вот и нет», – думаю я. Я так говорю каждый раз, когда не удается избежать визита гостей. «У меня небольшая уборка. Здесь скоро будет лучше. Я собираюсь отнести эти книги, ботинки, ремни, сумки в благотворительный магазин». И все знают, что это неправда; все подыгрывают мне, потому что знают, что я никогда не изменюсь.