Книга Страшная тайна, страница 44 – Алекс Марвуд

Я тоже подыгрываю.

– Не беспокойся, – отвечаю я. – Видела бы ты мою квартиру.

Потому что именно это говорят мне все, обходя коллекцию пустых винных бутылок и убирая полотенца, чтобы освободить место на диване.

По дороге я мельком вижу гостиную и столовую, между коробками оставлены промежутки, чтобы можно было подойти к дверям. В столовой стены завешаны полками, а полки заполнены банками. От больших трехлитровых банок до крошечных, в которых, должно быть, когда-то хранилась икра. На каждой банке аккуратная этикетка, подписанная черным маркером. Бесконечные ряды банок: «Помидоры», «Перцы», «Стручковая фасоль», «Каннеллини», «Фасоль», «Квашеная капуста», «Чатни», «Ревень», «Крыжовник», «Желе из красной смородины» – этих точно не меньше двадцати, «Моченые яблоки», «Грибы» – от угла до угла, от пола до потолка. Я мельком заглядываю в одну из открытых картонных коробок и вижу, что она тоже набита банками. Клэр, похоже, готовится к зомби-апокалипсису. Но, по крайней мере, упорядоченно.

– Извини, – говорит она. – Не выношу, когда выращенное пропадает зря. Мы думали продать их на фермерском рынке или еще где-нибудь, но… Я подумала, может, в этом году я дам земле отдохнуть. Знаешь, как завещал Джетро Талл[4]. Я стараюсь не использовать слишком много химических удобрений, так что, возможно, ей не помешает отдых. Я собираю помет ослов и кур, компостирую все, но… ну, ты понимаешь… Этого, наверное, недостаточно.

– Как насчет свиного дерьма?

– О нет, не для огорода. Там паразиты.

– Похоже, на год запасов хватит, – говорю я великодушно.

Клэр оборачивается и смотрит на свою прихожую как будто в первый раз.

– Думаю, да. Господи. Пойдем выпьем чашечку чая. Или что-то покрепче. Хочешь выпить? Ну, после столь долгой поездки?

Я бы с удовольствием выпила. С огромным удовольствием. Но я думаю, мне лучше не торопиться. Это будут долгие несколько дней.

– Лучше чай, – отвечаю я.

– У меня много вина из крыжовника, – говорит она. – И из ревеня, и ежевики, и бузины.

Настоящий маленький фермер. Не могу поверить, что это Клэр. Та женщина, которую я знала, впадала в бешенство из-за сломанного ногтя. Теперь же у нее грубые и красные руки, а ногти коротко обрезаны.

– Ты вообще покупаешь что-нибудь? – спрашиваю я.

– Нет, если могу этого избежать, – говорит она. – Там так много химикатов, ты же знаешь. И добавок. И красителей. Даже в тех продуктах, которые кажутся нам очень простыми. Ты знала, что магазинный хлеб полон добавок? Я бы вырастила собственную пшеницу, но это непрактично. Мне привозят органическую муку, и мы печем хлеб сами. Я не хочу, чтобы на Руби влияла всякая дрянь. – Она останавливается у подножия лестницы и кричит: – Руби! Милли здесь!

– Камилла, – говорю я. – Теперь я Камилла.

– О! И давно?

– С университета, – отвечаю я.

Но это половина правды. Я сменила имя перед самым поступлением, но так и не поступила. Слишком много упоминаний о «Милли, сестре Коко» в прессе за эти годы. И кроме того, все Милли – девчонки жизнерадостные. У них есть шкатулочки с драгоценностями, и они сортируют свое нижнее белье по цвету. Они работают в отделе кадров и мечтают жить в Танбридж-Уэллсе. С таким именем, как Милли, вы либо меняете его, либо теряете всякую надежду.

Звук движения где-то в глубине дома. Еле слышное «Иду!» доносится с лестничной площадки.