Книга Страшная тайна, страница 55 – Алекс Марвуд

Имоджен раскладывает на столе миниатюрные приборы и пластиковые тарелки, наполняет стаканчики-непроливайки соком, разбавленным водой, и собирает, кажется, бесконечное количество малышей, чтобы пристегнуть их к стульям. Неужели всеэти дети наши? Кажется, что их так много. Может, Имоджен подобрала парочку по дороге, просто чтобы не отставать от общей плодовитости? Не может же эта Линда быть матерью троих? У нее живот плоский, как доска.

– Они же не могли уехать далеко, да? – с надеждой спрашивает он.

– Не обольщайся, – говорит Клэр. – Если я хоть что-то понимаю в той одежде, которую они нацепили, они явно без проблем поймали попутку и сейчас могут быть где угодно на полуострове.

– Разве ты не волнуешься? – спрашивает Имоджен.

Клэр пожимает плечами. Она никогда не скрывала своего отвращения к первой семье Шона.

– Это Пурбек, а не Пекхэм. И это дети Шона, а не мои, – прямо говорит она. – Кроме того, у них есть мобильные.

«Ого, – думает Чарли. – Ты действительно та еще штучка, не так ли? Неудивительно, что ты ему надоела».

– Ну, что мы будем делать?

Клэр скорчила гримасу.

– Смею предположить, что мыничего не будем делать, – говорит она. – Думаю, тывозьмешь пример с моего мужа и пойдешь пить шампанское в саду, пока женщины кормят детей и укладывают их спать.

Он набирает в грудь воздух, чтобы ответить, но ловит взгляд Имоджен: «Не надо. Даже не думай об этом». Чарли прожил с Имоджен достаточно лет и множество раз сверялся с ее выражением лица на парламентских коктейльных вечеринках. Он не настолько глуп, чтобы игнорировать ее мнение по вопросам социальной этики. Он смотрит на детей. В целом его немного пугают дети – вытаращенные глаза, открытые рты, сопли под носом, – они похожи на стадо крошечных зомби. Втайне он рад, что у них самих никогда не было детей, хотя то, что Имоджен нравится возиться с ними, наводит на мысль, что она может думать иначе. Чарли принимает предложение уйти.

В беседке у бассейна Шон собрал компанию на скамейках из индонезийского тика. Этот странный доктор, Джимми, уже затягивается косяком; Роберт и Мария Гавила держатся за руки; Линда, дизайнер интерьеров, свернулась калачиком, как сиамская кошка, как-то одновременно скромно и непристойно в своем облегающем маленьком платье, демонстрирующем, как много часов она провела в спортзале. Странная малышка Симона, переодевшись из откровенно ужасающих шортов, в которых она была, когда он приехал, в бирюзовое макси-платье, смотрит на Шона так, как кролик смотрит на змею. Или как змея на кролика? В любом случае Шон, по крайней мере, делает вид, что ничего не замечает. Она смотрит на него так с десяти лет, думает Чарли. Ее огромная влюбленность была бы проблемой, если бы Шон дал ей хоть малейший повод.

Шон зажег сигару. Он откинулся на подушки, как паша в гареме.

– О, Клаттербак! – восклицает он. – Как раз вовремя! Стаканчик шипучки, старина?

– Еще бы! – отвечает Чарли и плюхается на сиденье. Эти выходные начинаются куда медленнее, чем ему хотелось бы. Это последние выходные перед парламентскими каникулами, и он вернется за свой стол в среду. А учитывая выборы в следующем году, его ждет аврал. Он чувствует себя как в конце школьных каникул и хочет максимально использовать оставшееся время.

Мария наливает ему бокал «Вдовы Клико», он выпивает половину в один присест и испускает вздох удовлетворения. Шон и Роберт – его самые старые друзья. Ему очень редко выпадает возможность побыть в такой расслабленной обстановке.