Книга Страшная тайна, страница 82 – Алекс Марвуд

– У тебя прекрасная фигура, – галантно говорит он. Прихлебывает виски и добавляет: – Держу пари, что за тобой по пятам, как утята, следуют целые стаи парней.

Она опускает взгляд, и волосы падают ей на лицо.

– Не совсем так.

– Да ладно, – поддразнивает он. – За такой красоткой, как ты?

Она снова поднимает на него глаза.

– Мальчики моего возраста такие незрелые, – говорит она. – Я предпочитаю мужчин.

Эти слова зависают между ними в ночном воздухе. Вдалеке через открытую дверь доносится хриплый смех Чарли Клаттербака. В каменном доме за забором многозначительно захлопывается окно. Живущий там старый хрыч все лето жаловался на шум, и его недовольство явно не угасает. «Что ж, удачи, – думает Шон. – Не думаю, что люди, которые могут позволить себе купить этот дом за три миллиона, захотят проводить лето в коричневых кардиганах, ухаживая за гортензиями».

Он смотрит на часы и понимает, что уже полночь.

– Чтоб мне провалиться, – говорит он. – У меня же день рождения!

– О! – восклицает Симона и ерзает. – С днем рождения!

Она поднимает бокал, они чокаются и выпивают.

– И какое отличное начало года, – говорит он ей. – Лучшей компании и не придумаешь.

– Надеюсь, у вас будет прекрасный год, – произносит она. – Надеюсь, он будет самым лучшим в вашей жизни.

Он хрипло вздыхает.

– Боюсь, шансов на это немного.

Он понимает, что довольно пьян и потому неосторожен в своих откровениях. Но именно из-за того, что он пьян, ему наплевать. Все равно скоро все раскроется. Что может сделать пятнадцатилетняя девочка?

– Не знаю, заметила ли ты, – говорит он, – но мы с Клэр не ладим.

Симона заправляет волосы за ухо и возвращается к своему торту.

– Да, я не могла не заметить. Она не очень хорошо к вам относится, да?

– О, слава богу, – говорит он и выпрямляется, довольный тем, что нашел сочувствующего слушателя. – Хоть кто-то верит мне! Ты не представляешь, как трудно быть мужчиной. Кажется, все хотят обвинить нас, когда что-то идет не так.

– Это так несправедливо, – отвечает она. – Папе и Марии постоянно приходится сталкиваться с этим, когда речь идет о прессе. Папа говорит, это хуже всего, потому что все верят женщинам, когда они продают свои истории, а если это делают мужчины, то они подлецы.

– Именно так.

– Плохо, что она разговаривает с вами в таком тоне. Это неуважительно.

– Она не была такой, когда мы познакомились. Иногда мне кажется, что она сошла с ума.

Симона, похоже, допускает такую возможность.

– Я не знаю, стоит ли мне комментировать, – говорит она. – Ведь она ваша жена.

– Все в порядке. – Шон чувствует укол вины. – Прости. Не надо было тебя впутывать.

Симона спешит успокоить его.

– Ничего. Я никому ничего не скажу. Это же я начала разговор. Зря, конечно. Это не мое дело. Просто…

Он ждет.

– Если бы я была вашей женой, – говорит она тихим голоском, который понемногу слабеет, – я бы никогда с вами так не обращалась. Вы такой… а она, похоже, совсем этого не ценит.

– Я пашу как проклятый, чтобы у нее было все, что она хочет, а она, похоже, всегда недовольна.

– Вы так много работаете, – поддакивает Симона. А затем добавляет: – Может, вам разойтись?

Шон выпивает еще один глоток виски, затягивается сигарой. Она молча наблюдает за ним. «Она такая милая, – думает он. – Такая ласковая, нежная и добрая. Если бы я мог прожить свою жизнь заново…»