Книга Дорогуша: Рассвет, страница 147 – Си Джей Скьюз

Ну, в общем, сегодня Жерико явилась к нам домой с моим старым товарищем – сержантом Пузаном из «Бриолина». И с этого момента все прямо понеслось на бешеной скорости.

– Я бы хотела, чтобы вы проследовали со мной и моим коллегой в участок. Надо прояснить несколько моментов.

– Каких еще моментов?

– Кое-что, необходимое для расследования преступлений, которые предположительно совершил Крейг.

Она зависла над словом «предположительно», как будто это был крутой обрыв.

– Нам нужно получить от вас официальные свидетельские показания, вот и все.

– А здесь это сделать нельзя?

– Мы бы хотели записать ваши показания на пленку, если вы не возражаете. – Это был не вопрос. – К тому же мы знаем, какому стрессу подвергают наши визиты миссис Уилкинс. Возможно, сегодня вы предпочтете избавить ее от излишних тревог и проследуете за нами?

Черт. Черт. Черт. Черт. Черт. Подожди, сначала надо понять, что там они откопали.

Из кухни раздался голос Элейн:

– Рианнон, кто это пришел?

– Свидетели Иеговы, – крикнула я в ответ, после чего опять обратилась к Жерико и ее другу: – Если я арестована, ей лучше об этом узнать. А мне понадобится адвокат.

– Нет, Рианнон, вы не арестованы. И в отделение вас приглашают не для этого.

Я наплела Элейн что-то о встрече клуба «Рожаем вместе», о которой я напрочь забыла, и поехала с копами.

По субботним пробкам дорога до Бристоля заняла целых три часа. Ни один из полицейских за все время пути ни разу со мной не заговорил. Пузан предложил мне мятный леденец, и все. У них даже радио в машине было выключено.

Когда мы наконец приехали, меня поместили в серую комнату для допросов, где я битых два часа пересказывала все ту же хрень, которую уже им сообщала: имена ближайших друзей Крейга, как долго он знал моего отца, в каких они состояли отношениях. Сколько раз я ездила домой к Лане. Проиграли мне видеозапись с камер наблюдения – отчетливую, как стеклышко: иду по городу в сторону ее дома, в одной руке – пластиковый лоток с рисовыми кексами, в другой – цветы.

– Что в коробке? – спросил Пузан, посасывая леденец.

– Кексы. Я испекла ей кексы.

– Какие?

– С хрустящим рисом. Ее любимые.

– С чего вам вздумалось их печь? – спросила Жерико, раскрывая пачку «Сверхсильных мятных леденцов» и заталкивая один себе между губ. Мне она леденец не предложила.

– Я старалась быть к ней добрее, – сказала я.

– Что в этих кексах? – спросил Пузан.

– Хрустящий рис и растопленный шоколад. Их очень легко готовить. Могу написать вам рецепт, если хотите.

Пузан нагнулся вперед, а Жерико откинулась назад.

– Что еще?

– Ничего. Иногда я добавляю в них мини-маршмэллоу или изюм, но большинство людей предпочитают, чтобы там был только хрустящий рис и шоколад. Типа, лучшее – враг хорошего.

Леденец во рту у Жерико стукнулся о зубы.

– Рианнон, на прошлой неделе, когда я была у вас дома, я воспользовалась уборной. И в шкафчике обнаружила вот это.

Она подвинула ко мне по столу цветной снимок.

– Для аудиозаписи, приложенной к делу: я демонстрирую мисс Льюис фотографию флакона с трамадолом, прописанного миссис Элейн Уилкинс, проживающей в Желтом доме, Набережная, Монкс-Бэй. Джим Уилкинс проинформировал меня о том, что врач прописывал его жене этот медикамент в связи с приступами тревожности, но в очень малых дозах. Мы разговаривали с двумя людьми, которые видели Лану в промежутке между вашими визитами, – Жерико сверилась с записями, – в первую неделю августа, первую неделю октября, опять с кексами и цветами, и потом еще раз – восемнадцатого октября, когда камерами видеонаблюдения была сделана эта запись.