Книга Дорогуша: Рассвет, страница 83 – Си Джей Скьюз

Он покачал головой, пристально глядя мне в глаза.

– Когда ты бросил ее ради меня и нашего малыша, ты ее едва не погубил. До тебя у нее была целая череда неудавшихся отношений, и она решила, что вот ты-то наконец Тот Самый. Все на работе говорили, что она чего только не пережила. Даже покончить с собой несколько раз пыталась. У нее на руках застарелые шрамы от порезов. Я это все к тому, что если кто и мог натворить такое, то ведь это наверняка Лана, правда?

По его левой щеке скатилась одинокая слеза.

– Но зачем?

– Видимо, от злости. Это очень разрушающее чувство. Какое-то время порыв еще удается сдерживать. Но потом наступает день, когда происходит что-нибудь такое – тяжелая утрата, или сокращение на работе, или ты вдруг узнаешь, что твой возлюбленный вылизывает другую девушку, как пончик с начинкой, – и удержаться уже невозможно.

– Боже… – проговорил он, и мне показалось, у него начинается приступ панической атаки.

– В общем, так: все это сделала Лана, несчастная женщина с разбитым сердцем, шрамами на руках и странными баночками под мойкой. Слетела с катушек. Как только подозрение падет на нее, тебе останется только ждать. Сделай так, чтобы адвокаты сменили направление защиты с «Клянусь, я этого не делал!» на «Я этого не делал, но знаю, кто сделал». И – оп! – все сразу пойдет на лад. Возникнут какие-нибудь неопровержимые улики, и ты снова вне подозрений и снова свободен. Снова можешь смотреть в окно, на котором нет решетки. Снова можешь танцевать босиком на траве. Смотреть, как растет твой ребенок.

– Я не могу так с ней поступить.

– Можешь. И ты это сделаешь.

– Нет.

– Да.

– О боже. Зачем ты все это творишь? Ведь я с ней просто спал. Любая другая женщина на твоем месте изрезала бы в клочья мою одежду или пырнула меня ножом – и дело с концом.

– Ну, если ты вдруг до сих пор не заметил, я не «любая другая женщина».

– Я не позволю тебе это сделать. Ты психопатка. Ревнивая сука, как Гленн Клоуз в том фильме[39].

Я чуть не задохнулась от возмущения.

– Как ты можешь меня с ней сравнивать! Я бы ни за что в жизни не стала варить кролика живьем! Но, если ты предпочитаешь действовать по-другому, хорошо. Твой выбор. Но потом пеняй на себя.

– Что ты хочешь сказать?

– Я хочу сказать, Крейг, что… я вообще-то живу с твоими родителями.

Он сглотнул.

– И вынашиваю твоего ребенка.

Теперь по второй его щеке скатилась слеза, и голова окончательно свалилась на грудь. От дерзкого взгляда не осталось и следа, лицо напоминало серую размытую акварель. Он откинулся на спинку стула и с трудом ловил ртом воздух. Последний раз я видела его таким посеревшим, когда отбросил коньки Ходор в «Игре престолов».

Для усиления эффекта я посмотрела на свой живот.

– Крейг, я способна на все. Ты мог бы уже и сам это понять.

Упала еще одна слеза. Он снова поднял на меня взгляд.

– Ты, наверное, хочешь моей смерти.

Я отрицательно мотнула головой.

– Нет, не хочу. Иногда мне больше нравится смотреть, как люди корчатся.

Возвращался Джим.

– Все это сделала… – промычал Крейг.

– Что-что? – переспросила я и приложила ладонь к уху, чтобы лучше слышать.

– …Лана.

Когда Джим дошел до нашего стола и увидел лицо Крейга, он нахмурился. Крейг смотрел на него так, будто молил, чтобы отец прочитал его мысли.

– Он тут немного расстроился из-за ребенка, – пояснила я. – Но я рассказала, что, судя по последнему УЗИ, все в порядке. Десять крошечных пальчиков на руках и десять на ногах.