Онлайн книга «Дорогуша»
|
– Нет. – А ч-ч-то вы т-теперь будете д-д-делать? – шмыгает она. – Теперь – вот это, – говорю я, пинаю фургон, и он послушно перекатывается через край карьера и исчезает в пустоте. Шум просто невыразимый: фургон с грохотом кувыркается вниз по склону и бьется о стены карьера, пока не обрушивается на самое дно. А там (раз пошла такая пьянка) делает доброе дело и взрывается. Какая-то искорка попадает в бензин и – ШАРАХ! – сотрясается земля, и вспыхивает в темноте вся огромная яма каменоломни. Я нагибаюсь над краем, чтобы посмотреть, лицо охватывает жаром. Тут я, конечно, осознаю, что до моей собственной машины пилить долбаные мили. Ну и начинаю шагать в ее сторону. – Подождите, – говорит бабенка. – Куда вы идете? – Домой, – отзываюсь я. – Куда ж еще. Минут через десять ходьбы по проселочным дорогам я понимаю, что лицо у меня пылает так, будто его сплошь изжалили осы. Бабенка старается не отставать, каблуки торопливо цокают у меня за спиной. – Вы же не бросите меня здесь?! – восклицает она. – Вы можете идти как-нибудь не так шумно? – спрашиваю я, на секунду останавливаясь, из-за чего она врезается мне в спину. – А они точно умерли? – спрашивает она. – Хотите вернуться и проверить? – Нет. Мы идем дальше. – Все плохо, – говорю я. – Нас сто пудов увидят. На этот раз вышло слишком неосторожно. Нарушила все правила. Идиотка. – В каком смысле – на этот раз? – Заткнитесь. – Вы что, не в первый раз это делаете? Я не отвечаю. – Вы спасли мне жизнь, – говорит она. – Ага, спасительница. – Нет, правда. Если бы не вы, они бы меня… – Вас там вообще не должно было быть. – Что? Я останавливаюсь. – Почему вы ехали в машине одна? Вы что, не видели предупреждений в местной газете? – Мне пришлось задержаться на работе. – Я прикинула, что ей, наверное, под пятьдесят. – Меня зовут Хитер… – Не надо мне говорить, – останавливаю я ее. – Послушайте, но что теперь? – Просто идите. Примерно через час прогулки по полям и оврагам, смутно знакомым мне по тем временам, когда мы с Серен бегали к карьеру собирать чернику, мы наконец добираемся до ее машины. У меня из носа хлещет кровь, и я знаю только одно: к утру все лицо будет в синяках. Представляю, сколько консилера «СуперПлотность» придется извести, чтобы такое замазать. – Ну вот, – говорю я, по-прежнему сердитая и на себя, и на нее, и на них за то, что запороли мне к черту весь план. – Спокойной ночи. – Н-н-но что мне делать? – голос у нее по-прежнему истерически дрожит. Она крутит свой изорванный шарф и возится с замком водительской двери. – Садитесь и поезжайте домой. Я нахожу в кармане джинсов старый платок и прижимаю к носу. Оба рукава кофты с капюшоном залиты кровью – спасибо, что она хотя бы черная (худи, а не кровь). – Я не могу! Не могу просто приехать домой и вести себя так, как будто ничего не произошло. У меня же семья. Посмотрите… – Она выставляет вперед руку, ладонь дрожит как желе. – Поезжайте домой, если понадобится, сыграйте так, как будто вы Мерил, вашу мать, Стрип, но больше никогда и ни с кем об этом не говорите. Только так и никак иначе. А сейчас – у меня болит голова. – Не знаю, смогу ли я совсем ничего не рассказать. – Я разворачиваюсь и направляюсь в сторону своей машины, но Хитер хватает меня за руку, удерживает. – Я боюсь оставаться одна. Пожалуйста, побудьте со мной. Ну, пока я немножко успокоюсь. Я не могу в таком состоянии садиться за руль. |