Книга Дорогуша, страница 164 – Си Джей Скьюз

«Здесь покоится Лайнус Сиксгилл – Журналист, Выдающийся фотограф бунтарей, Муж дочери редактора, Отец чего-то там еще и Коллега Лучшего в Истории Человечества Ассистента Редакции и по совместительству Серийной Убийцы».

В обед мы с Эй Джеем поехали на наше обычное место в чаще. Он очень хорошо играет мертвеца. Интересно, как бы он выглядел, если бы я его немного припудрила белилами и, может, подсинила ему губы тем бальзамом из магазина приколов, который мы подсунули Лайнусу. Труп из Эй Джея вышел бы просто отпадный.

– Я буду по тебе скучать, – сказала я, прижимая его к себе, когда мы оба лежали на траве в лесу, липкие, удовлетворенные и охваченные сладкой истомой.

Он оторвал голову от моей груди.

– Поехали вместе.

– Что?

– Когда я поеду путешествовать, поехали вдвоем. Мы же не обязаны оставаться в Великобритании, нам все дороги открыты. У меня виза заканчивается только в декабре. Ты себе тоже можешь сделать.

Он провел языком от ложбинки у меня между грудей вниз до пупка.

– Эм-м… нет.

– Почему?

– Потому что Крейг?

Он согнул мне ноги в коленях и нырнул головой между ляжек.

– Брось его. Ты все равно вечно на него жалуешься.

Я сдавила его голову ногами, как сжимают щипцами грецкий орех.

– Потому что работа?

Он высвободил голову и расхохотался.

– Ты же ненавидишь свою работу! Говоришь, что у тебя от скуки скоро сиськи отвалятся! – Он опять нагнулся к моей груди. – А это было бы ужасно жаль. – Он обхватил губами левый сосок. – Боже, почему у тебя кожа такая вкусная?

Я засмеялась.

– Ох, ты живешь в каком-то сказочном мире. Не могу же я просто так взять и свалить. У меня есть жизненные приоритеты. Разве тебе мало того, что мы просто трахаемся?

– Ну да, это прекрасно, но что будет, когда я уеду?

Я призадумалась в поисках ответа.

– Видимо, трахаться мы больше не сможем.

– Неужели ты не будешь по мне скучать?

К счастью, отвечать не пришлось, потому что в эту секунду мы оба замерли и посмотрели друг другу в глаза. И он, и я услышали это одновременно – звук переломившейся ветки, где-то совсем рядом, в листве.

– Быстро! – сказала я, мы схватили вещи, висящие на суку старого дерева, и поспешили обратно к машине, на ходу одеваясь.

Нам обоим было не по себе, тем более что из-за лесного эха непонятно было, с какой стороны донесся звук треснувшей ветки, на которую наступил (наступили?) неизвестно кто.

Пока мы ехали в город, Эй Джей вынул у меня из волос листик.

– Думаешь, кто-то за нами подглядывал? – спросил он.

– Не знаю, – ответила я. – Но надеюсь, да.

1. Ведущие новостей, которые запинаются: вставь уже себе зубы, мать твою, и начни заново.

2. Старики в очереди к врачу: не знаю, по какому поводу в кабинет зашла эта бабка с хреновиной на ноге, но, ё-моё, она там проторчала реально полдня! А ей при этом лет девяносто, не меньше. Так чего ради?

3. Дети в очереди к врачу: окей, у тебя кашель, я поняла, ну так сиди дома, жри «Калпол» и подай заявку на новую пару легких. И хватит обчихивать своими соплями журналы «Хелло!» – как мне их потом читать?!

Полиция Бирмингема не нашла убийцу Дина Бишопстона. Я слышала только, что они допросили двух проституток и одного свидетеля, который объявился, чтобы сообщить, что видел «женщину со светлыми волосами в черной худи и черных сапогах, которая убегала с места преступления». Жена погибшего выступила со слезным обращением к гражданам. Выглядела она ужасно. Неизбежная вязаная кофта, резинка для волос из магазина «Праймарк», безымянный родственник, сжимающий ту ее руку, в которой нет носового платка. Цвет лица слишком линялый для черных волос и бровей.