Книга Прямой умысел, страница 116 – Александр Токун

— В Боянстово тринадцать дворов, все дома находятся на южной стороне улицы, так что не заблудитесь. При въезде в деревнюстоит изба Куцухи, — Михаил Матвеевич начертил дорогу на Ворохи и квадрат напротив поворота, надписал дом. — Это пожилая женщина, вдова. Живет одна. Если кто-то в деревне заболел, крестьяне первым делом идут за советом к ней. Вызывают доктора из Ворохов, только если ее средства не помогают. Вторая изба — калеки Гаврилы Горбача, за ним присматривает его младшая сестра. В третьей и четвертой избах живут мои братья Адам и Еким со своими семьями, но сами они сейчас на заработках в Борхове.

— Ваши братья были знакомы с Кириллом?

— Насколько я знаю, нет. Сушицкий приехал в Ворохи в июле, а Адам и Еким последний раз были в Боянстово в июне. Пятая изба — моя. В шестой живет вдова Лиза Веремей с двумя маленькими детьми. В седьмой — Семен Пудак со своим семейством. В восьмой — тот самый Илья Ченада. В девятой — Наум Малаш. Потом за старым дубом стоит изба Осипа Рабца — у них с женой одиннадцать детей, не считая четырех умерших. В соседнем доме живет его брат Яков, вдовец. У него пятеро детей, старший сейчас в солдатах. Дальше изба Саввы Безмена, а в самом конце улицы в доме у леса обосновался Авдей Тукайло, пьяница и тунеядец.

— И давно он у вас пьянствует? — Линник вспомнил разговор старосты с урядником.

— Да уж несколько лет. Жена от него сбежала, скотину он всю пропил, лишь один баран остался. Да он и сам охотно пожалуется вам на свою жизнь, только выпить дайте.

Сыщик насторожился: ему показалось, что из леса доносится глухое завывание.

— Слышите? — прошептал озадаченный Кондрат.

— Волки, — подтвердил его опасения Цивилько. — Нужно как-нибудь собрать мужиков и перестрелять этих зверюг. Если волк отведал однажды человеческого мяса, то уж больше не остановится.

Михаил Матвеевич повернулся к темному окну и погрузился в мрачное молчание.

Следующее утро выдалось хмурым и дождливым. Стук капель по крыше то переходил в барабанную дробь, то превращался в едва заметный шорох. Таявшее в дымке осеннее поле за мокрым окном выглядело осиротевшим и неприютным.

— Повезло вам сегодня, Кондрат Титович, — заметил с улыбкой староста, наливая чай из самовара.

Линник подумал, что Цивилько шутит, но все-таки решил уточнить:

— Почему?

Оказалось, Михаил Матвеевич говорил вполне серьезно.

— Все крестьяне будут дома, — объяснил он с легким снисхождением, и сыщик уже не в первый раз поймал себя на мысли, как далеко он оторвался от своих корней. А ведь дед его был точно таким же крестьянином.

Первым делом Кондрат направился в дом Куцухи. Неказистая избенка располагалась напротив креста в начале деревни, но была почти не видна от поворота улицы за покосившимся забором и разросшимся бурьяном. Линник миновал отсутствующую калитку и прошел по узкой тропинке к прогнившему крыльцу, нацепив на себя мокрого репея. Постучав в дверь и не дождавшись ответа, сыщик вошел внутрь.

В жарко натопленной тесной кухне, ловко орудуя ухватом, доставала горшок из печи маленькая сморщенная старушка. На широкой лавке сушились разложенные кучками травы, коренья и грибы. Восседавший на печи пушистый серый кот недружелюбно посмотрел на гостя. Кондрат деловито поздоровался и представился.

— Здорово, коли не шутишь, — знахарка обвела его проницательным взглядом. — Почто пришел?