Книга Прямой умысел, страница 117 – Александр Токун

— Я расследую гибель Кирилла Сушицкого.

— Кто таков?

— Молодой фельдшер из Ворохов.

— Енто которого волки порвали? — небрежно бросила Куцуха.

— Он самый, — кивнул Линник. — Вы были с ним знакомы?

— Нет.

— Откуда вы тогда о нем знаете?

— Добрые люди сказывали, будто он брехал что-то про меня. Грозился пожаловаться уряднику.

— Вы были недовольны этим?

— Больно сдался мне ентот дохтур, — возразила старуха. — Думала, молодой ишо, жизни не ведает.

— Он бранил ваши способы лечения, отбивал у вас посетителей, — не сдавался сыщик.

— Неужто? — криво усмехнулась знахарка. — Бабку Куцуху все в округе уважают, она здешняя, своя. А ентот заезжий молодец из города книжек начитался и думал, что к нему народ пойдет? А ко мне люди ходили и будут ходить, так-то!

— Разве вам не хотелосьс ним поквитаться? У вас же есть особые средства, — понизив голос, проговорил Кондрат.

— Коли я хотела бы с ним поквитаться, то выбрала бы другой, простой и верный, способ, — загадочно произнесла старуха.

— Какой же?

— Навела бы порчу, — зеленые глаза знахарки недобро блеснули. — Ентот дохтур сгорел бы за месяц от неизвестной хвори, и никто из его ученых дружков не смог бы ему помочь. А волкам приказывать я не умею, милок.

Откровения Куцухи произвели впечатление на Линника. Он поблагодарил старуху за помощь и поспешил из душной избы на свежий воздух.

Посещение четырех следующих домов не принесло сыщику новых сведений. Словоохотливый Гаврила Горбач, потерявший ногу в Банатской кампании, с погибшим Сушицким знаком не был, но не преминул рассказать Кондрату пару историй из военных будней. Жены уехавших на заработки братьев старосты также не видели Кирилла и слышали о нем только из чужих разговоров. Молодая вдова Лиза Веремей, однажды встретившая фельдшера на улице, мечтательно назвала его «видным мужчиной», после чего начала сетовать на отсутствие в хозяйстве мужской руки. Не без труда отделавшись от навязчивого внимания женщины, Линник направился к избе Семена Пудака. Его дом выгодно отличали от других в деревне расписные ставни и резные наличники окон. Когда сыщик подходил к калитке, хозяин как раз тащил в хлев деревянный чан с каким-то варевом. Кондрат приветствовал крестьянина.

— Погодите самую малость, — сдавленно откликнулся тот. — Только покормлю свиней.

Через несколько минут хозяин вернулся. Это был коренастый мужчина средних лет с озарявшей широкое лицо обезоруживающей улыбкой. На коротких гладких волосах и редкой бороде блестели капли дождя.

— Не желаете подкрепиться? — предложил Пудак.

— Благодарю, но я недавно ел, — ответил не ожидавший этого Линник. Ему еще предстояло обойти половину дворов Боянстово, а здесь намечалась очередная задержка.

— Чаю хотя бы выпейте. Намокли небось? — участливо осведомился Семен.

— Чаю выпью, — смирившись, вздохнул сыщик.

Спустя некоторое время он сидел перед самоваром в чистой уютной кухне с хозяином и его супругой и осторожно цедил чай из кружки, чтобы не обжечься. Пришла пора заняться делом.

— Я расследую гибель фельдшера Сушицкого. Вы были с ним знакомы?

— Да, — разом сказали муж с женой и переглянулись.

— Каким он был?

— Прекрасный молодой человек, — оживился крестьянин. — Умный, дельный. Дочку помог от кашля вылечить. Она всегда боялась докторов, а этот нашел к ней подход. Хороший был парень, жаль, что так рано помер.