Книга Прямой умысел, страница 120 – Александр Токун

— Простите, что напоминаю вам об этом, — попытался сгладить углы Линник.

— Да что уж там… — изменившимся голосом сказал крестьянин. — Евка с рождения была слабой девочкой, болела часто. Не уберег…

— Вы же не в обиде на фельдшера за то, что он обругал вас?

— И поделом мне. Нужно было раньше за доктором послать.

— Отчего же вы сразу к нему не обратились? Почему вы все ходите за советом к Куцухе? — недоумевал Кондрат.

— Куцуха всегда рядом, а до Ворохов поди доберись, — объяснил Осип. — Всякий раз думаешь: «Авось пронесет».

Сыщик поинтересовался, были ли у Сушицкого враги, уже заранее зная ответ.

— Враги? — испуганно моргая, переспросил Рабец. — Нет, ничего такого не знаю.

— В день гибели фельдшера ничего необычного не видели, не слышали?

— Нет. Не помню.

Линник понял, что от крестьянина ему больше ничего не добиться. Кондрат поблагодарил Осипа за внимание и, прихрамывая, направился к калитке. Позади сыщика, заглушая шелест моросящего дождя, вновь зазвучали мерные удары топора.

В соседнем дворе молодая, крепко сбитая женщина доставала воду из колодца. Кондрат растерянно застыл у калитки: по словам старосты, брат Осипа Рабца был вдовцом. «Наверное, старшая дочь», — решил Линник.

— Здесь живет Яков Рабец?

— Здесь, — бросив лукавый взгляд на сыщика, незнакомка обнажила ряд ровных белых зубов.

— Позовите его.

— Сейчас.

Она отнесла два полных ведра к крыльцу и, взяв одно из них, исчезла в доме. Через минуту женщина появилась в сопровождении хозяина и, покачивая бедрами, направилась со вторым ведром в хлев. Мужчина проводил ее долгим плотоядным взглядом. «Нет, на дочь так не смотрят, — подумал Кондрат. — Видимо, наемная работница».

Яков Рабец был похож на брата — то же испещренное оспинами лицо, чуть более густая рыжая борода, но глаза были с хитрым прищуром. После обмена приветствиями Линник приступил к делу.

— Я расследую гибель фельдшера Сушицкого. Вы были с ним знакомы?

— Можно и так сказать, — усмехнулся крестьянин. — Пару раз лечил детей.

— Каким вы его запомнили?

— Веселый был человек. Все шутки шутил.

— Вот как? — не поверил сыщик. — О чем же?

— Сказывал, как в городе господа живут. Ей-богу, очень смешно у него выходило.

— У него были враги в деревне?

— Почем мне знать? — пожал плечами Яков, невинно глядя в глаза Кондрату.

Линник почувствовал неискренность в голосе крестьянина и от досады начал пережевывать несуществующую пищу.

— Может, вспомните что-то странное или необычное в день гибели Сушицкого?

— Нет. В тот день я ездил в Ворохи.

— Вы так точно его запомнили? — засомневался сыщик.

— Еще бы я не запомнил! Я ведь не каждый день там бываю.

— Кто-то может это подтвердить?

— Конечно! Спросите хотя бы у лавочника Митяя или в корчме у Шмуля.

— И вы весь день провели в Ворохах?

— Да.

— На обратном пути в лесу ничего не видели, не слышали?

— Нет.

Еще раз смерив невозмутимого Якова подозрительным взглядом, Кондрат сухо поблагодарил его и, попрощавшись, вышел на улицу, полный решимости проверить слова крестьянина при первой же возможности.

Визит Линника к Савве Безмену не дал ничего нового: крестьянин с гордостью заявил, что не пользуется услугами докторов и знахарок, а в случае необходимости спрашивает совета у своей престарелой матери.

— Как видите, до сих пор все живы, здоровы, — самодовольно добавил он.