Книга Прямой умысел, страница 122 – Александр Токун

— Только от Тукайло удалось кое-что узнать. Он один из немногих в деревне дурно отозвался о фельдшере, обозвал его социалистом.

— Не думал, что Авдей знает такие слова, — засмеялся староста. — Кирилл небось не дал ему денег на выпивку, вот он и мстит покойнику.

Сыщик задумался. В самом деле, насколько он может верить показаниям человека, чья единственная цель в жизни — выпить?

— А я как раз собирался разговорить Авдея сегодня вечером, — разочарованно протянул Линник.

— Повезло ему, — усмехнулся в бороду Михаил Матвеевич, но затем серьезно добавил: — Хотя, если поразмыслить, это не такая уж глупая затея.

Кондрат поспешил переменить тему разговора.

— Вы знаете лавочника Митяя?

— Конечно, знаю.

— Чем он торгует?

— Бакалеей.

— А кто такой Шмуль? Корчмарь?

— Да. Желаете познакомиться?

— Просто задам пару вопросов.

Они въехали в Ворохи и, миновав короткую боковую улицу, свернули на тракт. Телега загрохотала по мощеной дороге. Сыщик остановил Цивилько возле дома урядника.

— Вас подождать? — спросил староста.

— У вас много дел в волостном правлении?

— На полчаса.

— Тогда не стоит, — махнул рукой Линник. — Вернусь пешком.

— Ну как знаете, — равнодушно проговорил Михаил Матвеевичи быстро помчался в центр села.

У Ольшука был посетитель. Ожидая, пока урядник освободится, Кондрату пришлось выслушать вместе с ним долгую и запутанную историю о старинной вражде соседей из-за тонкой полоски бесплодной земли. Когда подавший жалобу крестьянин удалился, Ольшук облегченно распрямил затекшую шею и пожал протянутую Линником руку.

— Как продвигается ваше расследование? — поинтересовался урядник.

— К сожалению, пока особо нечем похвастаться, — ответил сыщик. — Впрочем, у меня появился первый подозреваемый.

— Кто же это?

— Ченада. Он не скрывает своей неприязни к Сушицкому, даже во двор меня не пустил, чтобы поговорить, грозился собак спустить.

— Думаете, Ченада натравил на Сушицкого своих псов?

— Почему нет?

— Любопытная версия, — задумался Ольшук. — Вот только лесничий наверняка отличит волчий след от собачьего.

— Лесничий опознал их как волчьи, потому что не мог предположить, что здесь побывали собаки, — не сдавался Кондрат.

— Вряд ли, — покачал головой урядник. — Трофим отлично знает, что крестьяне часто ходят охотиться с собаками.

— Вы сделали фотографии следов?

— Конечно.

— Значит, их можно запросить назад из Борхова?

— Можно, только зачем вам это? На составление всех необходимых бумаг уйдет несколько дней, и мне еще могут отказать, поскольку ворошить закрытые дела у нас никто не любит, — устало сказал Ольшук. — Ченада, бесспорно, неприятный тип, но отправить его на виселицу будет невероятно трудно. Допустим даже, что следы в самом деле собачьи, как вы докажете, что они принадлежат псам Ченады, что он действовал с умыслом на убийство Сушицкого? Простите, я говорю как есть.

На скулах Линника обозначились желваки. Слова урядника были полны горькой правды. Сыщик сам часто сталкивался с изъянами полицейского аппарата. Если бы не личное знакомство с Климовым, получать сведения от полиции было бы несравнимо труднее. Конечно, можно снова задействовать связи полицмейстера, чтобы добыть фотографии из дела о гибели Сушицкого, но стоит ли овчинка выделки? Поэтому Кондрат мысленно согласился с доводами Ольшука и попросил того рассказать, как найти избу лесничего, чтобы поговорить с ним лично. Урядник охотно выполнил просьбу Линника, но еще раз предупредил, что Трофима трудно застать дома.