Книга Прямой умысел, страница 83 – Александр Токун

— Почему они вас отпускают?

— Наверное, не хотят, чтобы я все разболтала, — предположила девушка.

— Говорят, в последний раз Кияковские ссорились из-за денег. Вы что-нибудь об этом знаете?

— Это не мое дело!

— Что же тогда ваше дело? — нетерпеливо бросил сыщик. Неужели ему так никто и не расскажет о состоянии семьи?

— Мое дело — одевать и раздевать госпожу, убирать ей волосы, чистить и гладить платье…

— У госпожи есть любовник?

Служанка явно не ожидала такого поворота разговора. Она вспыхнула и торопливо прошептала, потупив взгляд:

— Что вы такое говорите!

— Известно что! Камеристки всегда знают об амурныхделах госпожи и зачастую помогают ей в них. Разве нет?

— Не знаю. Даже если бы знала, вам бы не сказала…

— Что так?

— Вы еще мужу донесете, а госпожа меня выгонит. Знаю я вас.

— Кстати, Кияковский к вам не приставал?

— Господь с вами! У него всегда такой серьезный вид, иногда я даже его побаиваюсь.

— Вам было известно, где лежат бриллианты?

— Я только слышала, что они были в секретере.

— Вы знаете, где госпожа хранит ключи от него?

— В прикроватном столике.

— Значит, вы могли проникнуть в кабинет и украсть бриллианты?

— Да почто мне это?

— Чтобы сбежать с женихом и зажить припеваючи.

— Что ж я тогда не сбежала? — насмешливо возразила Татьяна.

— Чтобы на вас не подумали.

— Вот еще! Я и в кабинете несколько раз только за все время была.

— Кто же тогда вор?

— А мне почем знать? — развела руками камеристка. — Если б знала, рассказала.

— Неужели? — усомнился Кондрат.

— Уж поверьте, покрывать вора мне совершенно ни к чему, — решительно заявила девушка.

«Любопытно, как бы ты запела, если бы бриллианты украла госпожа? Или жених?» — подумал Линник, испытующе посмотрев на служанку, но, ничего не сказав, отпустил ее.

Уходя, Татьяна как раз разминулась в дверях с Петрухой и бросила на него нежный взгляд. Сияющий от радости рыжий буфетчик смело шагнул в комнату, из-за его спины показался веснушчатый помощник лет десяти с соломенными волосами и оттопыренными багровыми ушами.

— Добрый день! Толя? — обратился сыщик к мальчику, но тот только нахмурился и громче засопел.

— Толя, Толя, — ответил вместо него словоохотливый Петруха.

— Давно вы здесь служите?

— Четыре месяца.

— А Толя?

— А Толя здесь уже второй год околачивается, верно я говорю?

Мальчик молча кивнул. Казалось, его распирает жгучая обида.

— Сбежал из дома, бродил по городу, голодал, — пояснил буфетчик. — Господа сжалились и оставили его у себя, хотя толку от этого сорванца никакого. Ну-ка, расскажи, что ты сегодня натворил.

— Сами рассказывайте, — шмыгнул носом Толик.

— Изволь! Я послал его сегодня в лавку за чаем, а он сцепился с соседским мальчишкой и подрался с ним. Еле разняли.

— Он обозвал меня сопляком, — насупившись, пробормотал мальчик.

— Его светлость смертельно оскорбился и засветил обидчику в челюсть. Но чая он так и не принес.

— Как вам работается на новом месте? — поинтересовался Кондрат у Петрухи.

— Грех жаловаться. Платят исправно, особых нареканий от господ нет.

— Супруги Кияковские ладят друг с другом?

— Как когда.

— Они часто ссорятся?

— Иногда бранятся, с кем не бывает!

— Из-за чего?

— Этого не знаю, наша комната далеко от господских покоев. Разве что этот бездельник подслушивает.

— Толя, тебе что-нибудь об этом известно? — Линник подозрительно взглянул на мальчика, но тот только вздохнул.