Книга В темноте мы все одинаковы, страница 19 – Джулия Хиберлин

– От капусты животик болит, – утверждает Лола. – У нее вкус говен…

– Ладно, Лола, – перебивает ее отец. – Пойдем поможешь. Будешь главной по макаронам с сыром.

– Всегда после смены в неотложке всеми командует, – поясняет Мэгги Энджел, как только Род выходит из комнаты. – Но я напоминаю себе, что, если он не будет командовать там, люди умрут, а переключиться дома трудно.

Спустя несколько минут мы с Мэгги сидим у нее на кровати. Из комнаты Энджел доносится тихий шум душа. Мэгги, как обычно, внимательно слушает мой рассказ и круглым почерком делает заметки в блокноте. Имя «Энджел» на верху страницы подчеркнуто трижды.

Только листки для заметок превосходят по количеству число подгузников в этом доме.

В комнате Энджел включается фен. Мэгги кладет листок на тумбочку и закрывает ручку колпачком.

– С радостью помогу, чем смогу. Попрошу Рода тщательно ее осмотреть, ну, насколько она позволит. Согласна, что глаз – важнее всего. Интересно, в каком возрасте она его лишилась. Наверное, это было крайне травматично. Тебе тяжело говорить о… таком? Будоражит воспоминания?

– Все нормально, Мэг.

Она кладет руку мне на плечо:

– Пожалуйста, перестаньвыгораживать Уайатта. Ты же видела фильм. В городе до сих пор все только его и обсуждают. Вспомни девушку, которая заявила, что он фактически изнасиловал ее в грязном туалете. Местную девочку и ее пугающее сходство с Труманелл. Откуда ты знаешь, что́ Уайатт сделал бы с Энджел, если бы ты не подоспела?

Нет смысла оспаривать факты, которые остались у всех в памяти после просмотра документального фильма. Размалеванные «модели» годами преследовали Уайатта. А девушка сказала то, что велела мать, которая к тому же заставила ее похудеть на семь килограммов, чтобы та предстала на общенациональном телевидении в образе дрожащей жертвы.

Мэгги нервно открывает и закрывает колпачком авторучку.

– Слушай, мы обсуждали это раньше. Нет смысла его защищать. Ты одержима делом Труманелл с тех пор, как вернулась. Но прошло пять лет, а ты так и не приблизилась к разгадке. Может, и ладно. Чем дольше я живу, чем больше залипаю в «Нетфликсе» и читаю нашумевших романов, тем больше склоняюсь к мысли, что значение концовки преувеличено. Знать начало и середину вполне достаточно. Ответы ничего не изменят. Не наладят твои отношения с отцом. Что до Уайатта… признай хотя бы, что он причиняет боль тебе и Финну.

– Финн уехал. Пять дней назад.

Мэгги обнимает меня за плечи:

– Ох, милая.

Я не могу сказать ей про секс с Уайаттом. Не выдержу разочарования в ее глазах, уже уставших и опухших после ночных кормлений. Она захочет узнать, зачем я это сделала. Мне и самой до сих пор неясно. Я откашливаюсь.

– Расскажу позже. Я правда очень ценю твою помощь с Энджел. Она тут ненадолго. Просто не хочу оставлять ее одну у себя или в участке, пока я занимаюсь ее делом. Каждый раз, когда привожу сюда девочку, переживаю, что это выльется во что-то нехорошее. Но перестать, кажется, не могу.

– Эта девочка должна быть здесь. Как и другие. А жизнь – это риск. Мои близкие могут выйти завтра на улицу, и на них упадет строительный кран. Предпочитаю верить, что зло сюда не явится. И пока что за все благодарна. Верь, Одетта. – Мэгги шутя пихает меня в руку. – Имя Божье не хули. – Она тычет пальцем мне в руку. – Ну же, это был наш лучший плакат. – Она снова тычет пальцем мне в руку. (Краткое пояснение: у нас с Мэгги в детстве была обязанность писать какие-нибудь поучительные изречения на доске объявлений у входа в церковь ее отца.)