Книга В темноте мы все одинаковы, страница 20 – Джулия Хиберлин

– Не-а. Лучший плакат был: «А ты усердный член?» – возражаю я.

– Мы же не знали, что его неправильно поймут.

– Угу, конечно. Особенно после того, как какой-то хрен нарисовал на нем хрен.

– Тогда на воскресной службе был аншлаг. Ох и рассердился же отец. До сих пор чешусь, как вспомню, что за наказание он нам придумал. Выполоть сад у всех старушек-прихожанок.

– Нас искусали все комары и мошки в городе. «Каждый укус – это укус дьявола».

– «И знак того, что кровь грешников сладка», – заканчивает Мэгги. – У отца всегда наготове какое-нибудь нравоучение. По-прежнему знает кучу способов, как вселить в ребенка страх перед Богом. Лоле сказал, что Бог ведет счет ее ругательствам и потом передаст список Санта-Клаусу.

– А мне по-прежнему после каждого укуса мошки думается, что я попаду в ад.

– Давно видела моего отца? Он всегда интересуется, как там его любимая племянница.

– Вообще-то, он заезжал ко мне на прошлой неделе после того, как навестил твою маму в Санни-Хилс. Спросил, как работа. Сказал, что только копам и священникам известны все тайны города и что он беспокоится за меня. Наверное, ты ему что-то сказала.

Сзади слышится шорох. Мы обе оборачиваемся к двери. Вечер воспоминаний окончен. В проеме стоит Энджел: волосы гладкие, блестящие и немного темнее, чем казалось. На глазу повязан голубой шелковый шарфик. Топик лавандового цвета не скрывает загорелых плеч. Джинсы сидят мешковато, и она подвернула их снизу. На ногах черные «найки», как две угольные глыбы, которые придают ей устойчивость. У Мэгги куча таких кроссовок всевозможных размеров.

Застывшая в двери Энджел – смущенный и милый ребенок. Загадочный. Испуганный. Будто тот, кто за ней гонится, где-то рядом. Сдерживаю порыв ее обнять. Обойти дом с пистолетом.

– Давайте ужинать, – говорю я.

Спустя час ухожу, перешагнув через спящих девочек на полу гостиной. Малышка спит на спине, раскинув руки. Энджел, свернувшаяся калачиком на полу возле диванной подушки, держит ее за пятку. Голова Лолы лежит на коленях у Энджел. Мультяшная рыбка все так же удирает от акулы.

– Не чувствуй себя ответственной за Труманелл с Уайаттом, за меня и даже за эту девочку, – полушепотом говорит Мэгги. – Этот город должен был спасти Труманелл. Наши отцы должны были ее спасти. Ведь все знали, что в доме творится что-то неладное. Даже я, хотя была маленькой. Ты тоже была еще ребенком. Дело в людях, которым стало скучно жить и захотелось кому-то что-то доказать, и в бывшем бойфренде, про которого всегда, всю жизнь думалось: «В тихом омуте черти водятся». Ты ничего не должна ни ему, ни этому городу. – Помолчав, Мэгги добавляет: – Я боюсь за тебя. Пожалуйста, будь осторожна.

– Разве я только что не прослушала пламенную речь о необходимости рисковать?

Я заключаю Мэгги в крепкие объятия. Не хочу, чтобы она видела мое лицо, потому что никто больше не умеет так точно читать мысли по его выражению. А думаю я о том, что есть большая разница между просчитанным риском, о котором говорит Мэгги, и дерганьем черта за хвост. Пять лет поисков и топтания на месте, и все ради чего?

Энджел вскидывает голову.

Интересно, много ли она слышала из нашего разговора, если вообще спала.

За ужином ее взгляд был непроницаемым. Теперь же в глазу, как в глубоком зеленом озере, плещутся страх и мольба. Она и не представляет, как сильно она растревожила мои чувства к Уайатту. И воодушевила на дальнейшие поиски Труманелл.