Книга Горький сахар, страница 108 – Ксения Бахарева

— Обвиняемый, что вы мямлите, вы что-то сказали?

— Нет, ничего, простите! — виновато пролепетал он в ответ и поежился.

Пиджак, принесенный адвокатом Натальей Александровной по случаю важности момента, оказался великоват. Студеный воздух проникал за шею, по спине и ниже.

Наступила звенящая тишина.

— Продолжайте, обвиняемый! — приказал Ершов, круглолицый судья с маленькими заплывшими глазками.

Справившись с накатившим пессимизмом, Кирсанов паче чаяния продолжил с легкостью, искренне, словно на исповеди, мысленно испив спасительные сто граммов:

— Знаете, я был влюблен в нее, до потери сознания, до умопомрачения, как будто поглупел в один миг и до капли волю утратил, попал в тиски. И не заметил, как стал жертвой обмана. Мы начали вместе жить, работать, все было так удивительно, прекрасно и продолжалось до тех пор, пока она под разными предлогами не забрала весь мой бизнес и все деньги. «Мне нужно для дела, мне нужно для того, для сего», — говорила она. Я верил ей! Мне досталась роль отвечать за реализацию сахара, в ее ведении были поставки кораблями сахара-сырца.

— Кирсанов, вы же не просто верили Анне Митрофановне, вы вместе разработали детальный план действий. Схема расчетов позволяла скрыть хищения?

— Наверное!

— Как она вас обманула в таком случае, у нее какие-то чары роковые? — не без ехидства поинтересовался поддерживающий сторону обвинения молодой честолюбивый прокурор Яцко.

— Анна Митрофановна не только меня — всех она обманывала по одной и той же схеме, и это изложено в материалах дела.

— Подсудимый, здесь вы, а не ваша… партнерша! Не забывайтесь! — постучав по столу, сделал замечание упитанный судья Ершов, зевая.

— В этом деле как будто нет спора, — продолжил изобличающую речь Яцко. — Обвиняемый признал свою виновность, осталось только выяснить, куда делись четыре миллиона долларов, в какие иностранные банки. Это же не иголкав стогу сена, где-то должны отыскаться счета, недвижимость, в конце концов, не мог же он их потратить за такой короткий срок! Так что спорить все-таки есть о чем, поскольку поводов для размышлений много, очень много…

Наконец судья в белом воротничке поверх черной мантии пригласил Анну Митрофановну в качестве свидетеля. Озябшая публика заметно оживилась, зашумела, загалдела, выкрикивая непристойные ругательства, отчего парочка милиционеров, выполняющих роль охраны порядка, поспешила особо нервных субъектов удалить из зала. Когда же все утихло, заседание продолжилось.

У трибуны появилась элегантная леди в длинном пальто цвета слоновой кости и широкополой черной шляпе, с собранными в пучок соломенными волосами. Судья Ершов, пухлый мужчина в круглых очках, оглядел свидетельницу с ног до головы, оживился, глаза его заблестели, и он с присущей сильному полу заинтересованностью спросил:

— Когда у вас разладились отношения с обвиняемым Кирсановым?

— Когда я узнала, что он был должен деньги. Я стала ругаться, начала сына выводить из состава учредителей.

— На первых допросах Кирсанов выдвигал различные версии причин невозврата кредита. Одной из причин, по словам обвиняемого, стало сотрудничество с вами, — Ершов приветственно улыбнулся.

— Ложь! Это мое сотрудничество с Кирсановым оказалось гибельным для бизнеса.

— Вы по своим каналам как-то способствовали обвиняемому с получением кредита? — продолжил допрос судья.