Книга Горький сахар, страница 42 – Ксения Бахарева

— Сбыт — это по части министерства торговли, — скромно заметил Яков Ильич.

— В министерстве торговли, должен заметить, дело имеют с иными масштабами и хорошо отлаженными каналами, так что вряд ли кого-то со стороны допустят к разделу пирога, — парировал Вячеслав Николаевич.

В том, что Широкий прав, у Якова Ильича не было никаких сомнений: у каждого свои прочные налаженные связи и каналы, и в торговле в первую очередь. А в сельском хозяйстве, в колхозах, на фермах, в потребительской кооперации разве не нужен дефицитный сахар? А коммерческие производственные предприятия на селе? Везде можно приложить руку, особенно если со своим интересом в процентном денежном эквиваленте. Чем рискует Яков Ильич? Да ничем! А коли дело устроится, можно и к коллегам из министерства торговли путь проложить. На том и порешили. После разгульного праздничка Широкий заказал такси, в котором подвыпивший Яков Ильич в скорости захрапел с открытым ртом. По еле освещенному городу машина доставила человека из министерства к нужному подъезду. В глубокой темноте Вячеслав Николаевич отправился на вокзал, чтобы успеть к ночному поезду, что следовал до Бреста.

Каждая весна есть зарождение чего-то нового и определенные проводы чего-то пережитого, пусть даже теплого и счастливого. На тщательно разглаженной льняной скатерти рядом с фарфоровым овальным блюдом с яркой сочной редиской, свежими пучками кинзы и петрушки красовалась небольшая вазочка на высокой тонкой ножке, в которой подружились ядра обжаренного фундука и сушеный белый виноград. В стеклянных бокалах теплилось красное, терпкое на вкус грузинское вино. Местный всеми уважаемый коренастый повар по имени Вазген преподнес на длинных шампурах горячий свиной шашлык, чтобы скромно постоять в сторонке в ожидании комплиментов от первой пробы восхитительного мяса.

В такой приятный вечер Анна, необычайно статная, красивая и внимательная, пригласила Виктора в ресторан «Вярба», что расположился на узенькой улочке в центре города. В уютном немноголюдном зале позади Анны и Виктора в уголке четверо немолодых людей праздновали день рождения, подпевая песенку. В самом же центре за большим столом бушевали настоящие артистические страсти: во главе сидел известный исполнитель Вахтанг Кикабидзе в окружении продюсеров и администраторов концертного агентства, очевидно, пригласившего шансонье в белорусскую столицу. Артист, расслабленный после удачного выступления, не выглядел уставшим — скорее наоборот, после бурных аплодисментов восторженной публики раздухарился, вошел во вкус, рассказывая любимые анекдоты с характерным кавказским акцентом на потеху веселой компании.

Анна была в широком пушистом розовом пуловере с открытым вырезом. Она часто поправляла волосы, смеясь и оглядываясь на шумные разговоры хохочущей яркой публики за соседним столом.

— Видишь ли, Витюша! — сказала Анна с неповторимой нежностью: так она называла Кирсанова в исключительных случаях, когда непременно надобилось что-то особенное. — Видишь ли, милый, тебе нужно уехать!

— Что, прости? — не понял Виктор Алексеевич.

— Тебе нужно уехать, — повторила она чуть громче. — Совсем ненадолго, пока все не уляжется.

— Что случилось? — обомлел Кирсанов с куском непрожеванного мяса во рту.