Книга Под вересковыми небесами, страница 107 – Ольга Владимировна Маркович

Не знаю, где он взял новую машину и куда дел скорую помощь, на которой мы приехали. В воздухе парило. Тропический жар, душный и влажный, тут же покрыл мое лицо маленькими капельками пота. Блондин неприязненно глянул на меня, протянул салфетку, которую вынул из нагрудного кармана льняного пиджака цвета мокко, и скривился так, будто вытер сопли ребенку.

Мы сели в машину. Я старалась исполнять все его поручения. Старалась почти не шевелиться и не дышать. Он агрессивно перестраивался на дороге, смотрел прямо перед собой. Со мной не говорил. Один раз ответил на телефонный звонок. Быстро, коротко:

– Да. Да, это Дик. Да, у меня. Да, завтра получим документы. Ага, ага. Уже вдвоем, без доктора.

Ехали мы долго. Пейзаж плоского многоэтажного центра Коломбо и его малоэтажных окраин сменился на зеленый, туманный и гористый ландшафт. Мы словно очутились в другой стране с другими людьми. Широченные поля с чайными плантациями были покрыты разбросанными тут и там кусками тумана. И пока мы спускались по серпантину в святая святых острова, мне казалось, что этот туман поглотит нас целиком. Блондин неотрывно смотрел перед собой, так, будто был манекеном, какой-то безэмоциональной пластиковой куклой. Кеном-убийцей в самом плохом смысле слова. Безмятежность и покой далей, пасущихся коров на зеленых, как брокколи, лугах и напряжение, что царило в машине, казались двумя разными мирами.

Мне хотелось плакать. Хотелось оплакивать доктора, но я не могла. Впала в ступор. В схеме «бей, беги или замри» замирать было моим способом. Я вспомнила слова доктора о том, что те, кто живут у меня в голове, это и есть я.

Интересно, какие инстинкты берут верх у Джессики и Труди? Я их совсем не знала, хоть они и были мной. Знала, какие они, только со слов МакКелли. Знала, что «бить» – вариант Му. Но Му надо копить боль. Мой мозг не успевал за ходом мыслей. Вот бы тут была Труди. Она умная, она умеет строить планы и просчитывать ходы.

Я закрыла глаза и вспомнила, как МакКелли погружал меня в транс, и сказала про себя: «Труди, ты нужна мне. Раз, два». А потом произнесла вслух:

– Три.

– Что ты там бормочешь? – не отрываясь от дороги, спросил блондин. После того короткого разговора по мобильнику я поняла, что его зовут Дик.

– Ничего, – ответила я, но другим, не своим голосом. Я ощутила несвойственную собранность.

– Нет, ты что-то сказала, – не унимался он.

– Сказала, что ты ублюдок, – произнес мой рот, и я сжалась от ужаса и понимания, что сейчас последует.

Дик, не отрываясь от дороги, со всей силой двинул мне локтем в челюсть, и я взвыла от боли. Ощутила подступивший гнев, но сдержалась. Не время. Еще не время.

Мы свернули в зеленый сад, и нашему взору открылась чудесная ориентальная гостиница. Поросшая плющом стена. Колониальный портик. Плетеная мебель на веранде.

– Приехали, – сказал Дик. – Вылезай.

На ресепшене нас встретила дородная женщина со смуглой, почти кирпичной кожей и радушно развела в стороны полные руки. Они походили на два дирижабля.

– Мистер и миссис Диггер, очень рады. Ваш номер готов, – сказала дама и облизала губы, плотно накрашенные красной помадой.

– Спасибо. – Дик поигрывал только что выданным ключом.

Полная дама чего-то ждала.

– У нас медовый месяц, потому прошу не беспокоить нас с женой, – сказал он и прибавил к стопке наличных на тумбе пару купюр. – И еще: есть ли у вас тут химчистка? Мой любимый пиджак немного потерял вид.