Книга Под вересковыми небесами, страница 50 – Ольга Владимировна Маркович

Я не обращала внимания. Занималась своими делами. Доктор МакКелли выдал мне задание составить список отрицательных и положительных черт всех участников нашей личностной системы. Как та характеристика, которую мы начали давать Джессике на сеансе. Только для всех.

Я составила таблицу, в которой были перечислены: даты, события, наши поступки и их последствия. Я должна была систематизировать и выделить плюсы и минусы на каждое, даже плохое, происшествие.

Например: Том, Тед и Карин погибли – это плохо, но мы получили свободу – это хорошо. И так далее. Я была очень увлечена списком и после отбоя, уложив листок на подоконник, заполняла его под лунным светом, что щедро заливал площадку перед бараком.

Сестры удалились на пересменку. Было спокойно и тихо. Даже слишком тихо.

Сзади послышались шаги. Я оглянулась. И, когда поняла, что происходит, только и успела, что сунуть безымянный палец в рот, снять кольцо и убрать под язык. Я была уверена, что сделать нужно именно это. Хотя защита кольца было пунктиком Джессики, не моим. Но слова доктора о том, что только сообща мы сможем со всем справиться, повлияли на меня. Раз для Джесс это важно, то я его защищу.

Индраджит Чандра заорала, увидев мой трюк:

– Я распорю тебе живот. Видят боги, своими собственными зубами разгрызу! Держите ее за руки и за ноги, девочки, сейчас мы ее опорожним.

Мое тело начали покрывать глухими ударами. Я то зажмуривала, то открывала глаза в надежде увидеть, что идет помощь. Но никого не было. Только огонек. Какой-то огонек все горел во тьме окна.

У бетонного забора напротив барака, кажется, кто-то был. Кто-то, кто курил сигарету и спокойно смотрел на то, как меня избивают приспешницы Чандры.

Я начала отключаться, но только сильнее прижимала язык к нижним зубам, чтобы не дать кольцу выскользнуть из своего домика. Но перед тем как совсем уйти, я увидела Му. Он вываливался в сознание вместо меня. Он мог терпеть побои и накапливать в себе злость, как в ядерном реакторе. Но главное – когда он приходил, всем остальным было не больно.

Лиландтон, март 1991 года

Дэймон

Я наклонился. Она лежала, украшенная цветами. Хрупкая и тоненькая, как задушенная хищником лань. Совсем бледная.

Близко, у самого ее лица, я почувствовал, что сжимаюсь в точку. Я знал, что все смотрят, но это перестало быть важным. Все перестало быть важным. Все, кроме этого момента. Я тронул губами ее губы, и она чуть подалась вперед.

Я целовал ее дольше, чем следовало. Было плевать, кто что скажет.

Для многих с этого у нас все и началось. С момента, как я поцеловал Линн Палмер на репетиции «Ромео и Джульетты». Всего через несколько месяцев после смерти Роззи. Какой же я мудак!

А когда все началось на самом деле, сказать трудно. Может, тогда, когда я носил стопки книг из класса в библиотеку в конце прошлого учебного года. Линн помогала секретарю принимать их. Стояла строгая за дубовой стойкой и все чирикала в каком-то блокноте. Галочки ставила. Я спустил одну стопку и мог идти. Но захотел отнести все книги и, таким образом, сгонял туда-сюда раз восемь, не меньше.

Линн улыбнулась мне только на седьмом моем появлении. И с тех пор мы начали здороваться. Тогда я уже полгода встречался с Розамунд, и все было отлично. Чтобы вы правильно поняли: Роззи была идеальной девушкой. Во всем идеальной. А Линн – просто такая вот хорошенькая младшеклассница. Ничего я не хотел менять. Жил себе и жил. Иногда мне кажется, что есть вещи, которые, как бы их ни избегал, все равно случаются.