Книга Плейлист, страница 75 – Себастьян Фитцек

Оставалось меньше шести часов до того, как меня посадят надолго. Слишком мало времени, чтобы разгадать головоломку с плейлистом, найти Фелину и вернуть ее матери. Да что там, времени едва хватало, чтобы наконец сделать то, чего я избегал неделями. Из-за страха.

– Мне очень жаль, – повторила Алина. На этот раз ее голос звучал точно так же, как у Ники, когда я, уходя из дома после нашего разрыва, сказал ей, что никогда не хотел, чтобы все закончилось именно так.

Алина печально поджала губы и пожала плечами. Я не знал, сожалела ли она о нашем расставании или о том, что мы не нашли Фелину. Вероятно, и то, и другое.

– Ну что ж, – сказал я, раздумывая, могу ли обнять ее в последний раз. Но решил отказаться от этой идеи, потому что любая ее реакция огорчила бы меня. И возможный отказ, и осознание, что я больше никогда не смогу держать ее в объятиях, если она вдруг позволит.

– Ты сразу поедешь отбывать срок? – спросила она меня.

Я покачал головой:

– Нет.

За последние несколько часов я побывал в заброшенной мастерской недалеко от Альбрехтс-Теерофена, где нашел убитую женщину, которая даже в предсмертной агонии не выпускала из рук своего ребенка. Прямо на моих глазах в Моабите сбили насмерть мужчину. И я только что разговаривал с матерью, потерявшей всякий смысл жизни. Все это было ужасно.

Однако, когда мы с Алиной наконец разошлись, я знал: самое страшное еще впереди. И это была не тюрьма.

Эмилия

Эмилия наблюдала через окно, выходящее в парк, как Якоб спешил к главному зданию.

– Вы должны немедленно отвезти Табею в больницу, – потребовала она у правой руки Либерштетт и, глядя на судорожно дергающееся тело Табеи, добавила: – Ее состояние нужно проверить.

– Мы и есть больница, – пытался возразить Якоб.

– Без врачей и медсестер.

– Мы не можем позволить себе их постоянное дежурство. Это просто неудачное совпадение, что доктор Либерштетт и дежурный врач одновременно недоступны, черт возьми. – Якоб явно боролся с собой, раздумывая, стоит ли рисковать и оставлять своих подопечных здесь одних. Но когда Табея начала задыхаться и хрипеть, он быстро принял решение. – Оставайтесь здесь с ней. Я найду доктора.

Эмилия не слышала, как Якоб закрыл за собой дверь.

Еще вчера он бы запер ее. Сегодня же либо полагал, что попытка побега днем с этой строго охраняемой территории невозможна, либо просто забыл в суматохе.

Она наблюдала, как он исчез в главном здании.

«Не надо так торопиться», – мысленно обращалась к нему Эмилия. Впрочем, ее саму охватило лихорадочное волнение. Тревога за Фелину проявлялась психосоматически. Приливы жара сменялись ознобом, будто она то перегревалась, то замерзала. «Моя малышка, где же ты?»

Как только Якоб скрылся из виду, Эмилия повернулась к Табее, которая все еще судорожно корчилась на кушетке, и ледяным тоном сказала:

– Можете прекратить свое представление, Табея.

Она подошла к больничной кушетке Табеи и опустила боковую решетку.

Затем Эмилия направилась к столу, где Якоб оставил «часы» Фелины. Видимо, он решил, что без заряженного аккумулятора они бесполезны.

– Откуда у вас МРЗ-плеер моей дочери? – спросила она Табею.

Симулянтка замешкалась на мгновение, а затем медленно приподнялась. Свесив ноги, она осталась сидеть на краю кушетки и тут же начала яростно чесать левое предплечье правой рукой. Казалось, она смотрела мимо Эмилии. Ее зрачки, в холодном верхнем свете процедурной похожие на поцарапанный экран, были прикованы к чему-то между входной дверью и настенным умывальником. Эмилия подошла ближе и, держа «часы» в руке, сделала движение, будто стирает что-то с экрана, но Табея никак не отреагировала.