Книга Плейлист, страница 9 – Себастьян Фитцек

– Через три дня, – подтвердил я Кристине Хёпфнер.

Мой телефон зазвонил, и я воспользовался этим поводом, чтобы попрощаться и вернуться в свой плавучий дом, пока он все еще принадлежал мне.

Три дня.

До начала моего тюремного срока. Два с половиной года из-за Франка Ламана – парня, которого я опекал как наставник, когда он работал у меня стажером в газете. И которого я потом замучил насмерть.

– Алло? – Я выудил ключ от своего старого «вольво» из внутреннего кармана парки и одновременно ответил на звонок неизвестного абонента.

Или, точнее, абонентки.

– Господин Цорбах?

– Да.

– Вы журналист?

– Был им. По какому поводу вы звоните?

– Меня зовут Эмилия Ягов.

Я бы дал ей сорок с небольшим. Хотя, учитывая боль в ее голосе, определить возраст было почти невозможно. Казалось, эта боль прорезала ее голосовые связки глубокими бороздами – что укрепило мое предположение, с кем я имею дело.

– Та самая Эмилия Ягов? – спросил я, садясь в свой «вольво».

Дело пятнадцатилетней Фелины, которая несколько недель назад, как обычно, вышла из дома утром, но так и не дошла до школы и с тех пор бесследно исчезла, конечно же, не ускользнуло и от моего внимания. Судьба Фелины, которую невозможно было игнорировать из-за шумихи в СМИ, напомнила мне о моих предыдущих делах – тех, с которыми я больше никогда не хотел иметь ничего общего.

Именно поэтому у меня болезненно напряглась шея, когда Эмилия Ягов подтвердила свою личность и сказала:

– Я в полном отчаянии, господин Цорбах. Мне срочно нужна ваша помощь.

Фелина

– А, ты снова здесь, – буркнула женщина, которая называла себя Табеей и которую Фелина мечтала забыть, как ночной кошмар.

Но она все еще была здесь. Бледная хрупкая брюнетка с прямой челкой. Табея носила свою прическу словно шлем, отчего напоминала фигурку из «Плеймобил». Уже во второй раз Фелина очнулась после отключки в этом бункере рядом со своей странной напарницей по несчастью, которая была безумна, как игуана под крэком, если цитировать одно из любимых высказываний Олафа. Ее лучшего друга, который теперь уже ничем не мог ей помочь, даже если бы захотел.

О первом пробуждении – в день ее похищения – у Фелины сохранились лишь отрывочные воспоминания. Фигура подстерегала ее у станции городской электрички Николаеве, на лесной тропинке, по которой она срезала путь на велосипеде. Бородатый мужчина в кепке, низко надвинутой на лоб, крикнул ей, что она выронила шарф из велосипедной корзины, и Фелина остановилась, чтобы проверить. Так ее судьба была предрешена. Она услышала хруст ветки под тяжелым ботинком. Прежде чем успела обернуться, почувствовала, как чья-то рука зажала ей рот, затем в нос ударил резкий, едкий запах, и все потемнело.

Когда она вновь пришла в себя, то обнаружила, что, как и Табея, одета в колючую больничную ночнушку, которая завязывалась на спине. Как вскоре узнала Фелина, сменной одежды здесь не было. Ее похититель (или их было несколько?) по крайней мере позаботился о предметах гигиены: зубная щетка, паста, шампунь, гель для душа и тампоны. И, к счастью, о занавеске, за которой находился биотуалет.

Ей стало дурно, когда безнадежность ситуации постепенно начала доходить до нее. Неизвестный мужчина раздел ее, пока она была без сознания, притащил в бункер, который ей приходилось делить со странной – а может, и вовсе психически больной – незнакомкой.