Онлайн книга «Календарная дева»
|
В дорогу во Франконский лес Валентина вооружилась: взяла верёвку, на которой хотела увидеть Стеллу повешенной — как когда-то Оле висел под потолком в спальне интерната. Дверь 23. Ей казалось, она готова. К мести. Редко она ошибалась так сильно. Потому что одного она не учла: живого адвент-календаря. Валентина не знала, что натворила свечой в окне. Она ожидала, что Стелла подкрадётся ночью. Тайком. Она не думала, что та придёт днём. Что среди суеты нежданных «адвент-гостей» Стелла незаметно проскользнёт в дом. Что именно она внезапно изменит правила и начнёт диктовать ход событий. Что она будет не на шаг — на несколько шагов впереди и, похоже, намерена повторить тот давний ужас. А теперь? Валентина так верила в себя. Верила, что сможет встретиться лицом к лицу с демоницей из прошлого. Но теперь ей пришлось признать: сил слишком мало, чтобы победить противницу, которая за все эти годы, кажется, ничуть не утратила своего превосходства. «Чёрт возьми, Валентина, возьми себя в руки», — выругала она себя. Рука над свечой казалась чужой, словно не частью её тела, но это работало. Боль постепенно приносила ту ясность, которая была ей так нужна. — Ладно. Хорошо. У тебя есть все причины бояться, — подбодрила она себя. — Но тебе не нужно бежать. Не нужно прятаться. Держись плана! Ты знала, что она будет сильным противником. Ты подготовилась. Несмотря ни на что. Сделай следующий шаг. Сейчас ты, прежде всего… О боже! Испуг пронзил её до самых костей. — ГОСПОДИ! Что-то тёмное ударило в окно, и она отпрянула назад. Ветка? Птица? В тот миг ужаса она не поняла, но что бы ни оттолкнуло её от окна — и от свечи, — Валентина восприняла это как знак. Не случайно это случилось ровно в ту секунду, когда она пыталась заставить себя перестать цепенеть и, как кролик перед удавом, смотреть в огонь. «Твой план. Твоя месть. Держись этого!» Валентина не сдастся. Она попытается встретить Стеллу, где бы та ни ждала. Что бы ни приготовила. Она резко развернулась и поспешила через гостиную обратно в коридор. На ходу тёрла обожжённую руку о джинсы, будто этомогло помочь. Но она не могла остановиться. Из-за безрассудного самоистязания левая ладонь сама превратилась в огонь. Она пылала, и тем сильнее, чем дальше Валентина отходила от свечи. «Вода», — мелькнула первая по-настоящему полезная мысль. С намерением подставить повреждённую руку под ледяную струю она рванула к ванной — и через пару шагов снова, как загипнотизированная, застыла на месте. Тело могло окаменеть. Зато мысли неслись с бешеной скоростью. «Я раньше этого не заметила?» «Или оно было здесь всё время — с тех пор, как ушли гости?» Рукописный знак. На двери. В ванную. Кроваво-красный на белом дереве. Цифра 3. А затем она услышала… Глава 38. Хихиканье. Милое — когда оно срывается с детских губ. Раздражающее — когда так смеются над чужой неудачей. И по-настоящему жуткое — когда оно доносится из запертой ванной в доме, где, кроме тебя, никого быть не должно. Кроме меня. Валентина собрала в кулак остатки смелости и — как можно тише, как можно медленнее — нажала на дверную ручку. Хихиканье стало громче. Ровно в ту секунду она поняла: дверь заперта изнутри, и её попытка не осталась незамеченной. Стеллой. Её ломкое, дробное, отрывистое ворчание звучало так, будто в ванной задыхалась в кашле заядлая курильщица, прижав ко рту жестяную банку. |