Книга Прекрасная пара, страница 109 – Лесли Вульф

Но я этого не замечаю. Все, что я вижу, – грязно-серая поверхность пола. Он плывет у меня перед глазами, как будто вот-вот раскроется и поглотит меня целиком.

Гребаная сука!

Сидя на отцовском диване, я впервые за несколько недель чувствую себя в безопасности. Тристан лежит, положив голову мне на колени и дремлет, обхватив меня рукой за талию. Не осмеливаюсь даже шелохнуться, боюсь, что он убежит, а я еще не насытилась им. Слишком сильно по нему скучала.

Мои веки тяжелеют, и я испытываю искушение заснуть хотя бы на минутку, но не могу себе этого позволить. Глубоко вздохнув, заставляю себя взбодриться. Папа что-то готовит на кухне. Слышен знакомый стук посуды и дверцы шкафчика, затем звук открывающегося крана. Он все еще скрипит, когда его закрывают. Не могу вспомнить, когда было иначе.

Я оглядываю знакомую комнату. За эти годы почти ничего не изменилось, возможно, потому что папа частенько уезжал на несколько месяцев. Мамина фотография стоит на той же книжной полке, под таким углом, чтобы ее было видно с дивана, на котором я сижу. Другой снимок, на котором мы запечатлены втроем, висит в большой рамке над камином. Его сделали, когда мне было около двенадцати. Здесь все еще витает легкий запах сигарного дыма и сосновых шишек – папа собирает их на прогулках и оставляет в камине, чтобы они сохли и благоухали, наполняя комнату особым ароматом.

Тристан ерзает, зевает и потягивается. Затем поворачивается ко мне лицом, улыбается и трет глаза кулаками. Время объятий закончилось, понимаю я сожалением.

– Кто хочет горячего шоколада? – спрашивает папа, входя в гостиную с подносом. На нем стоят три больших кружки, украшенных шапками взбитых сливок с шоколадной крошкой.

Тристан вскакивает и бросается к нему с нетерпением человека, умирающего от жажды, а может, и от голода тоже.

– Я! – визжит он, подносит кружку ко рту и делает глоток. Взбитые сливки прилипают к его верхней губе.

– У вас растут молочные усы, молодой человек, – смеется папа.

Сын быстро вытирает рот рукой, затем облизывает пальцы. Я закатываю глаза.

– Отличные манеры, – говорю я с улыбкой и принимаю горячий шоколад. – Но уже поздно, пап. Он не будет спать всю ночь.

Я сегодня рано ушла с работы, но сейчас почти семь – не время для горячего шоколада.

Отец отмахивается от моего беспокойства и садится рядом на диван.

– В мире есть проблемы посерьезнее. Пусть это будет худшей из них.

Я делаю глоток. Напиток вкусный, с легкой ноткой корицы. Он напоминает мне, сладко и мучительно одновременно, о детстве, о рождественских каникулах, которые я проводила, скучая по отцу, об экзотических подарках, которые он привозил из разных мест.

– Восхитительно! Не могу поверить, как сильно мне этого не хватало.

Тристан подбегает к телевизору и включает его. Не раздумывая, пролистывает программу и останавливается на диснеевском мультфильме. Я подношу чашку ближе и вдыхаю аромат напитка, а потом подтягиваю колени и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на папу.

Замечаю, что он изучает меня с таким напряжением, какого я не видела уже очень давно – возможно, с тех пор, как сообщила ему, за кого выхожу замуж. Пол никогда ему особо не нравился. Теперь я жалею, что не послушала отца.

– Что происходит? – интересуется он тем низким, серьезным шепотом, от которого члены экипажа задерживают дыхание, чтобы расслышать его слова.