Книга Прекрасная пара, страница 43 – Лесли Вульф

Джазински прищуривается.

– Хилл не бедная овечка. Мы вошли в то здание, зная, что там находится отсидевший за убийство мужчина. За ним числилось множество преступлений, зверства одно хуже другого. В день освобождения кто-то застрелил его бывшую жену. Кто-то, по описанию очень похожий на него. – Офицер на мгновение замолкает и пожимает плечами. – Он оказал сопротивление, причем серьезное. В репортажах или заголовках вы такое вряд ли прочитаете. В ту ночь были ранены еще двое полицейских; у одного из них черепно-мозговая травма. Лечению не подлежит. У меня был выбор – позволить убийце скрыться или остановить его. Вот я и остановил.

Как удобно. Ответы хорошо отрепетированы, но меня не убедили.

– Но Хилл был уже пойман, когда ситуация обострилась. Он погиб не в перестрелке или опасной для жизни ситуации, а в камере предварительного заключения. Как вы это объясните?

В глазах полицейского вспыхивает недовольство.

– Вас там не было, Пол. А я был. Хилл и раньше вел себя агрессивно, непредсказуемо. Даже когда на парня надевают наручники, он все равно может быть опасен, а этот был довольно крупным, ростом шесть футов четыре дюйма[11]и весом около трехсот фунтов. Вы должны помнить, что человеку в его положении больше нечего терять; он знает, что сядет навсегда. Когда он бросился на меня, я сделал, что должен был, чтобы защитить себя и другого детектива в комнате.

– Он был в наручниках, а вы свернули ему шею.

Его челюсть напрягается, а ноздри раздуваются.

– Я всего лишь пытался удержать его.

Я на мгновение замолкаю, собираясь с мыслями.

– Никто не сомневается, что ваша работа опасна, детектив, и что вы сталкиваетесь с тяжелейшими случаями. Но когда прослеживается закономерность – три инцидента с одними и теми же обвинениями, – возникает вопрос: не прибегают ли к силе в первую, а не последнюю очередь?

Джазински застывает.

– Вы называете это закономерностью, я – выживанием. Выполнением своей работы. Взять хотя бы последний подобный арест, якобы с применением насилия – наркобарон, вооруженный, пытается скрыться во время рейда. Вы думаете, у меня было время вежливо попросить его пройти со мной? Это не просто арест, когда вы стучите в дверь и предъявляете ордер. Это реальный мир. В подобных ситуациях я не могу позволить себе сидеть сложа руки и размышлять.

– А ответственность? – спокойно интересуюсь я. – Нет сомнений, что ваша работа ставит вас в безвыходные ситуации. Однако спустя три расследования и одну смерть задумывались ли вы, где грань между тем, чтобы «просто выполнять свою работу» и переступать черту?

Тут он пускается в пространные объяснения, делясь мельчайшими подробностями полицейской работы. И ведь прекрасно знает, что утомляет этим всех до смерти. Я задаю еще несколько вопросов, а он все не успокаивается, пока я не поднимаю руку, останавливая его.

– Детектив, думаю, все понимают суть вашей работы. Лучше скажите, где именно проходит та грань, которую вы, скорее всего, пересекли? Мне почему-то кажется, что вы уклоняетесь от ответа.

Взгляд мужчины из недовольного становится решительным.

– Мы в полиции выполняем свою работу очень просто: входим, разбираемся и выходим живыми. Такая у нас задача. Да, есть правила, и мы делаем все возможное, чтобы следовать им, но наш долг – обеспечить общественную безопасность. И иногда что-то может пойти не по плану.