Книга Послание смерти, страница 8 – Лесли Вульф

Почему же уходит такая любовь?

Она почувствовала, как в уголке глаза наливается непослушная слеза, и сердито смахнула ее тыльной стороной ладони. Слишком поздно. Что прошло, того не вернуть, но это случилось не в одночасье.

Их страсть не выдержала испытаний бытом, работой,долгими отлучками, хлопотами по воспитанию сына. Вот так умирает любовь, похороненная под мусорными баками, стиркой, мытьем посуды и затовариванием холодильника. Родительские собрания, детские утренники, двойные смены в реанимации, вопящий от режущегося зуба малыш. Добравшись до дома и переделав все дела, Мелисса принимала душ и, свернувшись калачиком, лежала на диване, мечтая только о том, чтобы не просыпаться никогда.

Но вина не целиком лежала на ней. Дерек отчаянно стремился подняться повыше по служебной лестнице, и ей это нравилось, пока она не поняла, что амбиции требовали от него все больше и больше, а для семьи оставалось все меньше и меньше. Это происходило постепенно, начавшись вскоре после рождения сына, Чарли, пока она боролась с хроническим недосыпанием, мучившим ее сильней, чем физическая боль. Муж все больше времени проводил на работе, зарабатывая повышение, которого так добивался. В конце концов Дерек его получил, и не единожды. Он стал бухгалтером-криминалистом, классным аудитором, его зарплата выросла в три раза. Но этого ему было недостаточно. Ему всегда было недостаточно того, что он имел.

Муж не участвовал по-настоящему ни в ее жизни, ни в жизни их сына. Даже когда Чарли был совсем маленьким, Дерек спихнул все заботы по уходу за ним на Мелиссу, апеллируя к ее навыкам медсестры как к обязательному условию успешного подтирания сопливого носа и смены подгузников. Он работал за компьютером, вызывая ее всякий раз, когда ребенку что-нибудь требовалось. «Мелисса, он плачет», — объявлял он, даже не глядя на сына. «Мелисса, ему пора менять подгузник. Тут воняет дерьмом. Хотя тебе ведь не привыкать».

Да, она постепенно привыкла и к этому, и ко многому другому и перестала ожидать от мужа чего-то еще. Для сохранения душевного равновесия Мелиссе было вполне достаточно видеть, что Дерек пришел домой, улыбнулся ей, повозился для вида с Чарли и скрылся в своем кабинете. Какое-то время она грустила, что теперь их жизни проистекают словно в разных плоскостях, но теперь и это прошло. Отсутствие мужа на горизонте позволяло ей быть мобильнее, управляться с домашними делами быстрее, а иногда — правда, лишь изредка — успевать за ужином посмотреть половину какого-нибудь фильма по телевизору.

Ничего не поделаешь: страсть иссякла, сменилась разобщенностьюи скукой, любовь не устояла под натиском быта, разъедавшего их брак с каждым днем, загруженным до предела работой. В больнице Мелисса в свободные часы почитывала дамские романы, но этим теперь исчерпывалась вся романтика в ее жизни. Остальное ушло навсегда.

И все же каким-то извращенным образом ее это устраивало. Неужели она настолько устала, что уже не претендовала на другое отношение? Не исключено… Порой она размышляла, как могла бы сложиться ее судьба или что ждало ее в будущем. А что, если начать все сначала? Что, если… Но нет, она ни за что не поступит так с Чарли. В этом она поклялась себе.

Однако то, что произошло накануне, заставило ее пробудиться от летаргического сна и увидеть все в ином свете. Вечером Дерек, как всегда, очень поздно пришедший с работы, ударил Чарли. По лицу. Сильно ударил. Так сильно, что малыш отлетел на другой конец комнаты. Чарли пролил апельсиновый сок на белоснежную сорочку отца, но разве это оправдывало такую жестокость? Она могла мгновенно застирать и просушить сорочку, но Дерек даже не попросил ее об этом. Он не произнес ни звука, не сказал ни слова. Он просто повернулся к сыну, и его рука нанесла удар безо всякого предупреждения. Лицо Дерека исказилось от раздражения и злости, а глаза метали молнии ненависти. Что она могла поделать? Только взять Чарли на руки и после двух часов безутешных рыданий уложить спать.