Онлайн книга «Дознание Ады Флинт»
|
На какое-то время отец Амвросий погружается в размышления: тайна исповеди всегда отягощает сердце. – Тебе одной решать, расскажешь ли ты эту историю кому-нибудь еще. Но даже если твой грех останется тайной между тобой и Господом, Он милостив и простит тебя, если исполнишь свою епитимию. Ты сможешь спасти многих детей, отчаянно нуждающихся в заботе. Если ты так поступишь, если посвятишь оставшиеся тебе дни этой задаче, Бог в своей безграничной милости, несомненно, простит тебя. – Он поднимает руку в благословляющем жесте и произносит отпущение грехов: – Deinde, ego te absolve a peccatis tuis in nomine Patris, et Filii, et Spirits Sancti. Amen[23]. – Amen, – вторит ему Бриди О’Салливан. – Amen. И спасибо, отец. Она поднимается, чтобы выйти из исповедальни. Но перед этим поворачивается и тихо, но отчетливо говорит: – Я трусиха, отец. Не думаю, что у меня хватит мужества еще раз кому-то поведать эту историю. Но я исполню свою епитимью и буду молить Господа в Его бесконечной милости простить меня. Только вот, отец, – священнику едва удается расслышать ее последние слова, – сама я никогда себя не прощу. Ада Октябрь 1822 года Капустное поле – Вам ни разу не случалось здесь заблудиться? – спрашивает Ада. – Случалось, и даже частенько, – отзывается мисс Дэй. – Но если идти достаточно долго, в конце концов вернешься на прежнее место. Они стоят в узкой, слабо освещенной передней исправительного учреждения Миллбанк. Ада уже несколько раз мельком видела здание тюрьмы издалека, каждый раз вспоминая при этом сказку, которую рассказывал в детстве отец: будто этот замок построил на берегу реки великан, чтобы глотать подплывающие слишком близко суда. Но впервые она оказалась внутри и смогла оценить весь масштаб громадных размеров Миллбанка. Хотя Рафаэль и написал письмо перед посещением, чтобы согласовать визит, им пришлось целый час, если не больше, прождать на улице возле зарешеченного окошка в тюремной стене, а потом их пустили через маленькую боковую дверцу в караульную, где они провели еще много минут, пока один из служащих ходил за мисс Дэй. Другой в это время демонстративно сидел к посетителям спиной, яростно царапая что-то на страницах большой книги в кожаном переплете. – А, вот и вы, Элиза. Тут господа хотят вас видеть, – бормочет писарь, не отрывая глаз от книги, когда дверь в дальнем конце караулки наконец распахивается и в проеме появляется впечатляющая женская фигура. Ада ожидала увидеть степенную улыбчивую женщину в кружевном чепце: кого-то вроде Элизабет Фрай, только помоложе. Но Элиза Дэй сурова и мужеподобна, а ростом она почти с Рафаэля. Темные волосы коротко и ровно пострижены надо лбом, и, даже став свободной женщиной, мисс Дэй носит простое серое платье, очень похожее на тюремную униформу. Когда они передают ей сопроводительное письмо от миссис Фрай, Элиза Дэй медленно открывает его и долго изучает в молчании. Ада невольно задается вопросом, умеет ли бывшая преступница читать. – Миссис Фрай пишет, – наконец тихо говорит она, – что вы ищете здесь некую Сару Стоун, осужденную за кражу ребенка лет восемь назад. Ее приговорили к ссылке, но вы полагаете, что наказание могли заменить заключением в Миллбанке. Проделав такой долгий и мучительный путь, Ада почти ожидает снова увидеть равнодушный взгляд и отрицательное покачивание головой, и ей не верится, когда Элиза Дэй спокойно отвечает: |