Книга Дознание Ады Флинт, страница 21 – Тесса Морис-Судзуки

– Какие чудесные карие глазки, – сказал отец Амвросий, поглядев на девочку сверху вниз. – Прямо как у мамы.

Мама захлопала в ладоши и восторженно рассмеялась.

Священник с одутловатым сизым лицом был одет в черную сутану, а на груди у него висел огромный золотой крест. Центр креста украшал зеленый камень. Девочка не могла оторвать от него взгляд.

– Как тебя зовут, малышка? – спросил отец Амвросий.

– Грейс, – ответила за нее Салли.

– Грация, – одновременно с ней сказала мама.

– Какое чудесное имя![5]Благодать Божья, – улыбнулся священник, потом помолчал и добавил: – Она очень молчалива, как я погляжу.

– Настоящее золото, наша милая Грация, – сказала мама, – с ней никаких хлопот.

– У нас теперь есть чудесная маленькая часовня, – снова заговорил отец Амвросий. – Не лучше ли подождать пару недель и сделать все там?

– Ох, нет! – воскликнула мама. – У малышки Грации слабые легкие. Она часто болеет. Мы не можем везти ее так далеко. Ветер и прохлада губительны для нее.

– Тогда, конечно, лучше провести обряд как можно скорее. Почему отец Шихан не позаботился обо всем раньше?

– Он был в отъезде в Риме, когда девочка родилась. Отсутствие крещения уже давно меня тяготит. Я так счастлива, что вы сможете его устроить.

– А ты, малышка Грейс, счастлива? Счастлива, что войдешь в царство Господа нашего Иисуса Христа?

Девочка кивнула, не спуская глаз с золотого креста на груди священника.

Салли принесла вощеный фитиль, отец Амвросий зажег две свечи на шкафчике, и комната наполнилась ароматом пчелиного воска. Священник накинул на плечи вышитую золотом столу, а мама повязала голову белым платком.

– Quid petis ab Ecclesia Dei?[6]– спросил девочку отец Амвросий. Та молча смотрела ему в глаза, не понимая ни слова.

– Она не знает латынь, – прошептала мама. – Я скажу всё за нее. – И потом проговорила громко: – Fidem[7].

– Fides, quid tibi praestat?[8]

– Vitam aeternam[9].

Когда мама ответила на вопросы священника, он наклонился над девочкой; от него пахло сахаром. Отец Амвросий прижал большой палец ко лбу девочку, а она размышляла о маминых словах про ее легкие и прохладу. Почему мама сказала, что ей нельзя гулять на ветру? Девочка обожала ветер.

Иногда в сумерках, когда вокруг было мало людей, Салли выводила ее за зеленую калитку в стене, окружавшей сад, и они гуляли по узкой дорожке среди деревьев. Они доходили до поворота, и девочка видела вдалеке реку, текущую к морю, а за рекой – неясные очертания огромного города. Ветер, идущий с реки, дул ей в лицо и трепал волосы. На реке можно было разглядеть высокие корабли: их огромные паруса тянулись в небо.

– Этот плывет на Ямайку, – говорила Салли. Или: – Смотри, это «Нортумберленд», он направляется в Индию. Капитан плавал на таком корабле.

В те редкие дни, когда они отваживались выйти за пределы сада, казалось, что Салли прямо раздувается от ветра. Вихры волос развевались во все стороны, а еще слова начинали прямо-таки изливаться из нее, обычно довольно молчаливой. Она рассказывала девочке о своем детстве в Грейстонсе – это за морем, в Ирландии. И о путешествиях капитана. Она описывала, как капитан и мама впервые встретились на балу далеко отсюда, в порту Неаполя, как влюбились и поженились всего через неделю, чтобы капитан смог привезти маму к себе домой – сюда, в Уэсткомб. Девочка обожала эти истории не меньше, чем странные рассказы из маминой книжки, полной загадочных слов и картинок.