Книга Дознание Ады Флинт, страница 24 – Тесса Морис-Судзуки

Наконец Да Силва отворачивается от мольберта, вытирая покрытые пятнами краски руки о кусок ткани. На вытянутом худом лице ни тени улыбки. Темные глаза сияют все так же ярко, но она замечает яркую седую прядь, почти белую, в его некогда черных волосах.

– Миссис Флинт, – сурово бросает он, – сколько времени прошло. Слышал про вашего супруга Уильяма. Соболезную. – Она уже забыла мелодичность его голоса, необычный музыкальный ритм и мягкую картавость звука «р».

Он жестом указывает на мягкие бархатные стулья, стоящие в кабинете.

– Миссис Флинт выпьет чаю, – говорит он Стивенсу, не спрашивая о ее пожеланиях. Вероятно, помнит, что она всегда любила чай.

Но как только слуга уходит, он наклоняется к гостье и спрашивает более нежно:

– Как ты, Ада? У тебя неприятности? Как дети?

Конечно, он спрашивает о Салли, но она отвечает уклончиво:

– Дети хорошо, очень хорошо. Только бедняжка Ричард все кашляет. Нам пришлось выехать из здания управы, но нашлось жилье поблизости, на Блоссом-стрит. Дом маленький, но вполне удобный. Ты слышал, что меня сделали дознавателем после смерти Уильяма?

– Да, конечно.

– Разумеется, члены управы проявили доброту, – как только поток слов вырвался наружу, она уже не в силах его остановить, – но я не могу отделаться от чувства, что мне не доверяют. До сих пор мне поручали совсем мелкие задания, но теперь… теперь речь идет о загадочной смерти ребенка. Бедняжка. Несчастная малышка. Ей было, вероятно, лет семь. Дворничиха миссис Йенделл обнаружила труп во дворе возле старой конюшни позади Мэгпай-эллей ровно неделю назад. Девочка упала и ударилась головой о камень. Вроде бы простая история, но…

Продолжая говорить, она с удивлением чувствует, как в уголках глаз скапливаются слезы. Как же давно я плакала в последний раз, думает она. Чтобы остановить поднимающийся из глубины горла и грозящий вырваться бурный поток рыданий, она отворачивается и теребит ручки маленькой полосатой сумочки, выуживая из нее пуговицу с извивающимся драконом.

– Ты когда-нибудь видел похожий предмет? – спрашивает она.

Рафаэль осторожно берет пуговицу двумя пальцами. Смуглая кисть его руки покрыта разводами синей краски. Ада снова замечает, что костяшки у него выглядят бледнее темной кожи вокруг них. У Рафаэля лицо ученого, а вот руки труженика. Он подходит к окну и подносит пуговицу к свету.

Ада вспоминает, как он стоял спиной к ней на фоне света, падавшего в окно, когда она была в этом кабинете в последний раз. И как еще раньше сидела тут же, а Рафаэль листал страницы книги выпачканными в краске пальцами и заставлял ее повторять трудные слова из текста.

Он поворачивается к ней и качает головой.

– Китайский нефрит, – говорит он. – Это все, что я могу сказать.

– Я нашла пуговицу в траве там же, где лежало тело мертвой девочки. Бедный ребенок. Родители за ней не пришли, пришлось похоронить малышку в безымянной могиле в Банхилл-Филдс. Я перерыла район вдоль и поперек в поисках ее семьи, но разузнала только историю бедной полубезумной женщины, которую видели в трактирах Шедвелла. Она искала пропавшую дочку, но к тому моменту, как я услышала о ней, она уже умерла: утонула в реке. Но самое странное… – Нет, не стоит упоминать призрак. Слова замирают у нее на губах. – Самое странное в том, что имя женщины, которая погибла, разыскивая дочь, мне знакомо. Уверена, что слышала его от Уильяма несколько лет назад. Кэтрин Кример, так ее звали.