Книга Дознание Ады Флинт, страница 25 – Тесса Морис-Судзуки

– Кэтрин Кример, – медленно повторяет Рафаэль. – Кэтрин Кример… Да… Да, имя мне тоже знакомо. Но не припомню, где я его слышал.

Гремит посуда, когда Стивенс входит в кабинет с подносом: на нем стоит забавный чайник с узором из капустных листьев, две чашки с другим рисунком и тарелка с подсохшими на вид кексами.

Они молчат какое-то время, пока Рафаэль разливает бледный китайский чай. Пар густо валит из чашек, и Ада только сейчас замечает, как тут холодно. Она обнимает чашку пальцами, чтобы согреть их.

– Помнишь, что еще Уильям говорил о той женщине? О Кэтрин Кример. Может, надзиратель Бивис что-нибудь о ней знает? – спрашивает Рафаэль, когда Стивенс уходит.

– Не хочу расспрашивать мистера Бивиса, – возражает Ада. Трудно объяснить это даже самой себе, но ей неприятно делиться историей девочки с надзирателем и полицейскими. – Что же до Уильяма, я помню только, как он говорил: «Бедняжка Кэтрин Кример, в точности как бедняжка миссис Дэллоу».

– А! – вскрикивает Да Силва. – Теперь я вспомнил! Дэллоу, ну конечно! Я не слишком хорошо помню историю Кэтрин Кример, но про дело Томаса Дэллоу ты тоже наверняка слышала.

Стоит ему произнести эти слова, как Ада тут же вспоминает: Томас Дэллоу. Украденный мальчик. Нашумевшая в свое время история. И как только она могла забыть?

– Подожди, – говорит Рафаэль, – посмотрим, что мне удастся найти. Когда это случилось? Лет восемь назад?

Он поворачивается к длинным рядам коричневых томов Олдвичского альманаха, занимающим целую полку шкафа. Пока он одну за другой просматривает книги, Ада нервно ломает на кусочки кекс. Он сухой и безвкусный, но она не голодна. Она обещала себе, что больше не переступит порог этого дома. Чего стоят одни только косые взгляды мистера Кэнсделла, но хуже всего тяготят воспоминания о долгих молчаливых раздумьях Уильяма в последние месяцы его жизни: он садился один за стол и потягивал джин стакан за стаканом. Пузырь его чрезмерно разросшейся гордости сдулся, а раскатистый смех сменился протяжными вздохами. Муж ни разу не сказал ей, что́ его тяготит. Когда родилась Салли, он был в восторге от малышки, щекотал ее под подбородком и укачивал на руках. Они с Адой продолжали спать в одной постели, но постепенно, когда Салли стала подрастать и уже начала ходить, Уильям стал ложиться в кровать пьяный и полусонный, а иногда молча лежал без сна по полночи, уставившись в темноту. Возможно, он так вел себя не из-за рождения Салли. Возможно, дело было в чем-то другом. Теперь уже не узнать, были ли у мужа подозрения.

– Нашел! – восклицает Рафаэль, поворачиваясь к ней. Лицо его оживляется от волнения. – Вот эта история. В точности как я помню. Сейчас я тебе прочту.

Он придвигает свой стул ближе к ней и, положив на колени Олдвичский альманах за 1815 год, начинает читать.

Среди темных преступных историй, растревоживших чувства жителей нашего и соседнего округов в последние годы, несколько самых мрачных глав связаны со злодейскими кражами детей. Вероятно, стоит вспомнить, как законы нашей страны оказались бессильны в душераздирающем деле юного Томаса Дэллоу.

Томас Дэллоу и его младшая сестра Ребекка оставались под присмотром соседки из ближайшей лавки, пока их мать с легким недомоганием посещала врача. Дети играли возле порога, когда какая-то женщина выманила их, обещая угостить яблоками и сливовым пирогом. Как только дети исчезли из поля зрения бдительной соседки, незнакомка схватила мальчика и убежала с ним, бросив сестренку одну на улице, где ее вскоре спасла соседка. Представьте отчаяние матери, узнавшей по возвращении, что ее драгоценный единственный сын исчез – просто растворился в воздухе!